Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

что забывал, как его зовут, а при управлении правопорядка трудился совсем юный парнишка-спирит, способный только видеть и развеивать призраков, но им больше и не надо было, узнать, кто убил и за что. Или где предок клад зарыл, да сказать не успел. Полезный специалист, но с упырем не справится.

Днем я старательно прибиралась в мастерской брата Фиделиуса, помогала ему с разными опытами. Выучила множество новых понятий: «сублимация», «возгонка», «экстракция». Мастер будто забыл о проблемах с Тьмой, азартно смешивал реактивы, измельчал, растирал порошки, скручивал хитрым способом проволочки, гранил камни, сверлил дыры в металлических пластинах. Что-то свинчивал и паял. Сжигал кости и порошки в тигле, растворял пепел кислотами, снова выпаривал…

Работы было столько, что магистр злобно рявкнул на посыльного, явившегося в разгар очередного опыта.

– Вон! Я занят! – взревел магистр.

– Ниру Лотту желает видеть Его Преосвященство! – гаркнул посыльный.

С оглушительным треском взорвалась колба, заполнившая все помещение вонючим дымом. Пришлось, кашляя и зажимая нос, вывалиться из мастерской и выталкивать собственным телом посланника.

– Что вы лезете под руку? Магистр работает! – сказала укоризненно, откашлявшись.

– Властитель ждет! – многозначительно ответил посланник и чихнул.

– Мне переодеться надо! – я была в ученической мантии и прожженном в нескольких местах фартуке.

– С ума сошла! – возмутился курьер. – Его Преосвященство ждать не привык!

Наверное, он привык к виду подкопченных и адски воняющих девушек. Ему же хуже. Я пожала плечами и пошла за посыльным.

Властитель сидел в кабинете, а рядом с ним сидела женщина, закутанная в плащ с глубоким капюшоном. Да еще и полумаску нацепила. Женщина с таком же плаще и полумаске стояла чуть поодаль.

– Вы утверждаете, что она?.. – спросила нира в маске, и голос мелодичный и глубокий, мне сразу показался знакомым.

– Кроме нее, на подворье никого моложе нет, – кивнул епископ.

Женщина шевельнулась, краешек плаща соскользнул. Я же смотрела во все глаза на блеск драгоценных камней, которыми было расшито платье. Королева, точно! Она меня еще нахалкой назвала, когда магистр Скольм меня выгуливал по парку.

– Я подумаю.

Хотела спросить, чем я так не нравлюсь Ее Величеству. Да язык прикусила. Только вчера слуг пороли на заднем дворе. Тут вообще с телесными наказаниями все хорошо было. Своя шкура ближе к телу, после десятка розог все становились умнее, трудолюбивей и почтительней. Даже глупые и нерасторопные.

– Иди, дитя, трудись.

– Конечно, Ваше Преосвященство, – вышла, недоумевая, вот ради чего напрягали гонца, меня отрывали? Чтоб раззолоченная кукла на меня презрительно посмотрела? Или ей что-то нужно, что могу только я? А я много чего могу, но королеве помогать не хочу и не буду. Без меня помощников хватит.

Не все можно купить за деньги, кстати, мне их сейчас даже не предлагали. Это обидно. Гордиться оказанной мне честью угодить королеве не буду. Не люблю, когда на меня, как на вошь, смотрят. Пусть знатные дворяне радуются шансу королю чулки подавать или горшок выносить. При этом чулки остаются чулками, а дерьмо в горшке не пахнет розами.

Мне еще в мастерской прибираться надо после разгрома, и я живо поскакала по ступенькам вниз.

– Что же мне делать? – простонала королева в кабинете епископа.

– Я всецело готов вам помочь, ваше величество!

– Если я потеряю и этого ребенка, меня сошлют! – ее величество заломила тонкие пальцы. – Придворный маг сказал, что это проклятие, так снимите же его!

– Безусловно, но нужна жертва, чтоб перекинуть проклятие на нее. И магия это самая черная.

– Мне все равно, – махнула холеной кистью королева. – Если нет никого больше подходящего, пусть будет эта рыжая девка. Главное, чтоб молодая была и здоровая.

– Но магистр Фиделиус очень ею доволен! – с сомнением протянул епископ.

– Что? У вас служанок недостаточно? Прислать вам десяток?

– Ваше величество, вы меня неправильно поняли. Сейчас магистр занят крайне важным артефактом, отвечающим за безопасность всего Бренвийона. Девушка помогает ему в работе. Всего две короткие недели, и мы займемся вашей проблемой. Вам же не нужно волноваться и стоит поберечь себя!

– Две недели? Да я и дня не могу больше ждать! – взвизгнула королева.

Фрейлина тут же открыла флакончик и сунула королеве под нос.

– Два дня, и не больше! – топнула ногой королева, отмахиваясь от фрейлины.

– Но это невозможно! – развел руками епископ.

– Обратитесь к небу, ваше преосвященство, уж вам-то оно не откажет! – Королева закуталась в плащ и скрылась в потайном проходе вместе с фрейлиной. Деревянная панель закрылась, шкаф вернулся на место.

Чуть скрипнула огромная картина, изображающая короля Фредерика Шестого в блеске славы. Рама открылась, магистр Скольм ступил на табурет, спрыгнул на пол и бережно прикрыл за собой нишу портретом.

– Что будем делать, властитель?

– Визгливая дрянь, – процедил властитель. – Нам не нужна такая королева. Она смеет мне угрожать! Мне!

– Но у нее куча влиятельной родни в Орвилле.

– И что? Беременные бабы такие хрупкие, заболевают от любого ветерка! Тем более, у нас и климат суровее, нежная южанка не выдержала, что тут такого? У них все посольство вечно простужено.

– Так готовить ритуал? – осведомился магистр с усмешкой.

– Зачем? В данной ситуации та простолюдинка важнее коронованной дуры, начитавшейся запрещенных книг. Жертвоприношение ей подавай! Впервые Фиделиус доволен и трудится, не покладая рук. Нет, друг мой Скольм, мы не будем нарушать наших планов. А когда они осуществятся, никто нам не сможет приказывать или угрожать. Ни ее величество, ни его величество.

«И величеством другого начнут называть» – повисло недоговоренным в воздухе.

– Да, властитель, – поклонился магистр.

***

Я ликвидировала последствия взрыва универсальным заклинанием «Генеральная уборка». С каждым днем они мне давались все лучше. Еще бы, столько практики!

Брат Фиделиус может, и был гением в науке, но в жизни он был абсолютной свиньей. Вернее, он попросту не желал тратить свое время даже на собственный комфорт и уют. Впрочем, так поступают многие мужчины, отнюдь не гении. И даже не понимают, отчего бесятся их жены, выгребающие из-под дивана грязные носки. Он не желает и не убирается. А она не хочет – но прибирается, готовит, гладит, моет полы. Ежедневно переламывая себя. Это ли не подвиг? Подвижничество так точно!

Я знала только одну женщину, обожающую стирать. Руками, в тазике. Для нее это был волшебный процесс превращения грязного в чистое. Попади она сюда, точно стала бы магической прачкой. Еще две приятельницы фанатели от кулинарии, но я этого никогда понять не могла, что же они не пошли в профессию? По мне, так хобби это затратное и неблагодарное: она крутится полдня на кухне, а сожрано все за двадцать минут. Зато муж приятельницы набрал за два месяца