Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Это даже не ведьмовство, это фейская магия, давно жившая только в сказках. А в Бренвийоне признаться в том, что ты маг разума, значило подписать себе смертный приговор. Менталистов боялись и ненавидели больше всех прочих магов. Потому что они были неуловимы привычными средствами. Но опять же, я не различала эмоций, не угадывала, о чем человек думает, не стирала воспоминаний, не внушала побуждений… В общем, разбираться и разбираться. Это как сказать «компьютерщик» – а там сотня разных профессий.

И знание всех языков – это тоже магия разума. Слово, написанное на бумаге, несет смысл, и я его понимала! И как-то настраивалась на понимание этих смыслов, подхватив поток чего-то. Чем-то и как-то. Ментальным щупом осознания. У меня слов не нашлось, чтоб это выразить. Черноморд сказал, что никогда о таком даже не слышал и не подозревал.

Я прочитала отмеченные на сегодня главы, потянулась и прошлась, разминаясь, взад-вперед у беседки, где читала. Покрутила бедрами, помахала руками.

– Вот, папа! – раздался знакомый надоевший голос.

Я так и замерла с разведенными руками.

– Видел папа, видел? Она точно сейчас колдовала! – подскочил конопатый пухляш.

– Уймись! – Прогудел густой бас.

Мужчина был под стать басу. Такой же основательный. Длинный кафтан из тонкого шелковистого сукна с золотыми чеканными пуговицами, серебряные пряжки на поясе и на шейном платке, вышитый жилет, трость с набалдашником, золотая цепочка поперек объемистого живота.

– Рыженькая. В нашу породу. Одобряю!

Борода у мужчины росла черная, пышная, она обрамляла лицо больше в ширину, чем в длину, вторым воротником. Кажется, такой фасон в нашем мире называли «Гарибальди», в честь Джузеппе Гарибальди, итальянского героя национально-освободительной борьбы XIX века. Зато на голове волосы были медно-рыжие, собранные в недлинный хвост бархатной лентой.

– Я Патрисио Гаддам. Купец первой руки, – представился бородач.

– Лотта Энгель из Ринги, – вежливо присела.

– Знаю, – кивнул купец. – Присядем.

Я вернулась в беседку, подобрав оставленный учебник. Его у меня из рук тут же вытащил купчина и показал сыну.

– А ты брешешь, что неграмотная!

– Да там вообще не по-нашему написано! – пискнул Викар.

Да? Не заметила. Молча забрала книгу обратно.

– Грамотная – плохо! Жена не должна быть умнее мужа. А мой болван не отличается большим умом, все бы ему шалить, как козленку-сеголетку. Но ничего, с возрастом остепенится. Ему сейчас кой-как колледж бы закончить, и мне начинать помогать. Экзамен на магистра он не сдюжит, но нам того и не надо, не за тем учиться посылали, – купец погладил гильдейский знак на груди. – У меня торговля большая, мне связи нужны. И невест подсовывают все, кому не лень, знают, что голодать не придется. За тобой связей нет, денег нет, понимать должна и ценить доброе отношение!

Я вежливо улыбнулась. Не понимаю, зачем мне все это рассказывают.

– Я списался с твоим дядей, – пробасил купец. – Знаю его, торговлишка мелкая, прямо скажем, нам не ровня. Но и не голь перекатная, безродная.

Широко открыла глаза. При чем тут мой дядя, о котором я давно и думать забыла?

– Но тут такое дело, что не приданое надо давать за невестой, а за невесту выкуп. Мы уже столковались. Так что поздравляю тебя, Лотта, ты войдешь в приличную семью! Гаддамы третий век торгуют, фамилия известная! Потому что свою выгоду чуем, и за невыгодные дела не беремся. Я согласен.

– На что?

– Да взять тебя в нашу семью! – Расхохотался торговец. – Викару ты сильно приглянулась, все уши прожужжал мне.

Я вытаращила глаза, стараясь лихорадочно придумать выход. Ну, пончик! Ничего, что я на голову выше и в три раза худее? И что, мягко говоря, он у меня не вызывает желания с ним даже за руки подержаться? Да от вида мокрых отвисших губ меня стошнит, если целоваться полезет!

– Но… дядя ведь отдал меня в монастырь, оттуда забрал магистр Ордена Торрес, я теперь, наверное, у него должна спросить?

– Спросим непременно, – кивнул купец. – Мне слухов не нужно! Пусть по всей строгости проверят, свидетельство дадут, что ты не ведьма и не маг. С храмовой печатью и всеми подписями. Хорошо бы, чтоб Его Преосвященство подписал тоже. А что до остального, то честь-честью замуж пойдешь, платье тебе пошьем самое модное, украшения подберем, я на это не поскуплюсь.

– Но я еще не готова замуж! Слишком молода!

– Шестнадцать в самый раз. Перестарков не надобно! Хотя откормить тебя придется основательно, чтоб стало, за что подержаться! – купец снова расхохотался.

– Мне Викар совсем не нравится!

– Это он дурак потому что, напугал тебя с дружками своими, но ведь исправил дело, по-честному замуж пойдешь. Викар!

Подлетевший колобок схватил меня за руку.

– Благословляю, дети, воркуйте, а я пошел. Дел много, – купец оглядел нас довольным взглядом и пошел прочь из сада.

Я выдернула ладошку из потной пухлой руки Викара.

– Ты что придумал, недоумок?

– Да я же знаю, что ты ведьма! Не проведешь! Это ты магистрам глаза запудрить можешь, а я уже и письмо приготовил в Королевский совет и Патриарху! Так что за меня пойдешь или на костер!

– А ты не боишься? – Я прищурилась.

– Не боюсь! Думаешь, почему мы такие удачливые? Потому что на ведьмах женились! И отец мой и дед, на таких, как ты, управу знают! Как поженимся, из моей воли не выйдешь!

– Тогда это вас тогда надо жечь за сокрытие ведьм!

– Нас никто не тронет, нам весь двор денег должен! – нахмурился Викар. – Подумай, коль не дура, куда тебе еще деваться, кому ты нужна? Вожжа тощая? Разве что в полюбовницы, и то рылом не вышла, кто на тебя польстится-то? Ни гладкости, ни пышности, ни румянца.

– На себя посмотри! Кому надо, тот и польстится!

– Что? На знатного губу раскатала? Таких, как ты, в любой деревне пучок за пятачок!

– Вот там пучками и покупай невест себе, а от меня отстань!

Викар насмешливо хмыкнул.

– Отец к властителю пошел за разрешением на брак. Что ему твой худосочный магистр! Отец заплатит и получит бумагу! Он всегда так делает! Если чего-то нельзя, значит, надо больше заплатить. И хоть ты что твори! К алтарю волоком притащат!

Викар топнул ногой и выбежал из беседки.

– Давай, я его загрызу? – с карниза свесил морду вниз Черноморд.

– Ничего с ним сейчас делать нельзя, все шишки на меня повалятся. Хоть чихнет, все одно мне припишут! – я упала на скамью и закрыла лицо руками.

– Берем тогда Альбина? – спросил фамильяр, прыгая мне на колени.

– Заговорщик, они долго не живут, – я вздохнула.

– А зачем