Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

– Я о подобном только читала, но никогда не видела, – призналась девушка. – Как ты ухитрилась влипнуть в это?

– Оно само напрыгнуло. Сложно было не заметить странностей.

– Говоришь, епископ знает? – Амина задумчиво прикусила ноготь.

– Уверена. Беззаботные и невнимательные люди такие посты не занимают, епископ просто обязан знать все, что тут творится. А раз знает и молчит, то он это все и возглавляет.

– Зачем?

– Плох тот епископ, что не мечтает стать архиепископом. Патриархом. У них же грызня за богатые приходы, за должности, влияние, как у всех. Наверное, даже еще пожестче, потому что структура закрытая, со строгой иерархией.

– А мы-то что можем сделать? – задала самый резонный вопрос Амина.

– Я совсем мало знаю, а ты из старой семьи, у тебя родовые умения! И учили тебя наверняка с детства.

– Первое, чему меня учили – не высовываться и не лезть на рожон, – возразила Амина. – Кто я, а кто епископ? И магистры чего-то стоят, хоть дедуля и ворчит, что со старыми мастерами не сравнить, сильнее были и талантливее. Но тогда трава была зеленее, и солнце ярче. С Орденом бороться только королю под силу.

– Но ведь люди погибнут! Им против мертвой королевы вообще противопоставить нечего! – воскликнула я.

– Пусть гибнут, – Амина нервно дернула плечом. – Нам тоже не поздоровится, если сунемся. Вообще-то меня прадедушка решил замуж выдать, и как на смех, за магистра! Значит, быстро стану свободной вдовой! Так что у меня немного иные планы, чем кончить жизнь в путах черной магии.

– Правда? – Я проявила умеренный интерес. – За кого же? Я тут почти всех уже знаю.

– Какой-то магистр Торрес, – безразлично ответила Амина. – Знаешь?

– Так и ты его знаешь, этот тот самый, что инспектировал наш монастырь! Кристобаль! Он меня сюда притащил.

– Такой чернявый? Лохматый? Вечно хмурый? – наморщила лоб Амина. – Дедуля с ума сошел! Погоди, он же с тобой носился, как дурень с торбой!

– Он надеялся, что у меня редкий дар исцеления, вот и поволок в столицу. Считал, тут разберутся и к делу пристроят. А я пустышка бесполезная, – фальшиво хныкнула я.

Амина понимающе улыбнулась.

– Да, нам, пустышкам, трудно в жизни приходится.

– Амина, помоги мне! Нам.

– Ты, я, сумасшедший ученый и молодой магистр из провинции против Ордена и епископа? – Амина выразительно постучала себя пальцем по лбу. – Нужно быть совсем больной, чтоб в такое влезать!

– Но ведь некому больше, – прошептала я, теряя надежду.

– Езжай за город и сиди там, как советуют умные люди, – пожала плечами Амина. – Авось, пронесет. Тебе-то что до короля и орденских интриг? Думай о себе!

– Ничего, что твоего жениха убьют? – мне удалось это выговорить без запинки, хотя при известии, что Кристобаль жених Амины, что-то внутри оборвалось.

– У дедули наверняка еще парочка подходящих есть в запасе, – отмахнулась Амина. – Прощай, послушница! И записок больше не присылай! Не приду.

Накинув капюшон, Амина выскользнула из часовни, а я так и осталась сидеть на скамье, придавленная разговором. Нет, я не рассчитывала, что она с горящими глазами сразу воскликнет: «Конечно, я с тобой в огонь и воду! Помогу, чем могу!». Но хоть поискать в своих родовых записях, как сразиться с тем монстром, что выкармливает епископ, она могла? Чтоб порушить ритуал, надо знать, где у него тонкие места. Если просто так сунешься, костей не соберешь, тут подворье вряд ли уцелеет.

– Одни мы с тобой, черная ты морда, против целого Ордена, – вздохнула я, наглаживая фамильяра. – Раз Амина нам не поможет, мы поможем себе сами! Пора заняться инициацией! Где живет магистр Альбин?

– Альбин? А почему не Кристобаль? – подскочил лисозмей.

– Потому что! Он теперь жених Амины. Да и раньше был чужим, – губы самопроизвольно задрожали.

– Ну, жених не муж, – возразил Черноморд. – Обручения ведь не было?

– Какая уже разница!

Не смогу забыть белые волосы на подушке рядом с ним, не смогу забыть грязноватую пятку, торчащую из-под одеяла. Вот не смогу и все! Стошнит! После этого до него дотронуться противно! Не говоря уже о поцелуях и всем прочем. Если мы раньше разговаривали вполне дружески, то сейчас я держалась строго официально. Кристобаль бесился, не мог взять в толк, почему я стала так холодна, куда исчезла былая легкость общения. Он, поди, и забыл давно о той девке, а я помню. То ли я впечатлительная слишком, то ли брезгливая. Некогда разбираться с вывертами психики.

Мужчине можно многое простить, и уж тем более, такой ничтожный эпизод? Он же мужчина, ему надо! Он не клялся, не обещал ничего… Э, нет. Эпизод затрется, моральная распущенность останется. Верность – не только мораль, но и гигиена. Заводят же магистры в городе постоянных женщин, своих собственных, не тащат в постель кого попало. Не смогу я с ним ничего и никогда. Претит. Прости, Лотта, но первая любовь у тебя не удалась. Она вообще мало у кого удается. Опыта мало, влюбляешься в мечту, построенную воображением, и закономерно обманываешься.

– Но он же мужчина, ему необходима близость! – Заметил Черноморд.

Я завела глаза вверх. От воздержания еще никто не умирал. А мне не надо? Мне только стирать, убирать, таскать подносы? Мне тоже хочется! И внимания, и восхищения, и ласковых слов, и комплиментов, и да, если к ним прилагается совсем не противный магистр, то я смогу закрыть глаза. Постараюсь. Альбин был честен со мной. А честность – совсем не мало в моем случае.

– Самочек у самца должно быть много! – возразил Черноморд.

– А самцов у самочки?

– Всех порву, один останусь! – Фамильяр раздулся в шар, выражая готовность рвать и метать.

– Или гадюку себе найди, пошипите вместе.

– Злая! – фыркнул Черноморд.

– Злая не злая, силу надо развернуть, чтоб всех свернуть. В бараний рог, – подхватила фамильяра под толстое пузико и пошла из часовни.

Готовиться к свиданию. До чего же просто мужчинам! Принял душ, почистил зубы и уже принц. Даже бриться не нужно, потому что МОДНО! Потому что неопрятная щетина считается брутальной и возбуждающей. А некоторым еще и нравится, когда им кожу будто наждачкой сдирают. Самцу некогда бриться, он слишком занят важными делами, чтоб постараться быть приятным женщине. Пусть она старается. Хорошо, что тут такое не было принято. Бородку можно отпустить годам к сорока, к солидным чинам, а до этого все смеяться станут, скажут, что парень с ума сошел, со стариками равняется.

А мне-то… брови, пятки, ногти, волосы… и не там! На голове достаточно помыть и высушить. А вот в других местах удалять! Больно, между прочим! Если бы мужики знали, чего стоит