Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

– Брысь! – я сварила сахарную пасту и собралась мужественно ее намазать. Воплотить в действии выражение «попа слиплась».

– Чего это «брысь»? – Возмутился Черноморд. Устроившись на комоде, он с любопытством наблюдал на маникюром и педикюром, обогащая запас бранных слов. Лотта таких не знала. – Вот ты дурная! Столько мучений! Наверняка есть подходящее заклинание!

– Где, блин, оно есть?! – Практикум полетел в Черноморда. Он подпрыгнул и увернулся. Книжка плюхнулась на комод. – Я все косметические заклинания пересмотрела! От прыщей есть, от веснушек, от царапин, для белизны зубов, а чтоб волосы удалять, такого нет!

– Может, и не надо? Вдруг не принято?

Я горестно вздохнула. Может, и не принято. Вопрос сложный. Под юбки я тут никому не заглядывала, в монастыре послушницы в сорочках купались.

У нас, допустим, в советское время тоже было не принято ноги брить. Растут и растут, у кого-то больше, у кого-то меньше, все естественно. Разве что танцовщицы, спортсменки, манекенщицы таким излишеством занимались, как депиляция. Повальная мода на гладкость ног вспыхнула в США, в 1939 году, с появлением нейлоновых чулок. Раньше чулки были плотные и непрозрачные, шелковые, хлопчатобумажные и шерстяные. Во время войны нейлон объявили стратегическим продуктом, из него шили парашюты. Лишившись чулок, модницы стали ноги начисто брить, а сзади рисовать карандашом для глаз полоску, будто шов на чулке. За десять метров и в полумраке дансинга вполне прокатывало.

А уж интимные прически… проститутки всегда брились начисто, чтоб насекомых не плодить. Хоть в Древнем Риме, хоть в Ренессансной Италии.

В гаремах Османской империи тоже лишнюю растительность удаляли. Если девочка была красива, то ее с десяти-двенадцати лет регулярно и тщательно выщипывали, так что к шестнадцати уже ничего не росло, истощались волосяные фолликулы. Такого ухода, понятно, не все удостаивались, только очень родовитые девушки, прочим в помощь шла минеральная паста с мышьяком, едкая, ядовитая, можно наложницу и изуродовать при неаккуратном применении, язвами и ожогами наградить.

Бикини тоже потребовало удалять кусты из видимой зоны, это сорок шестой и послевоенные годы, когда в Париже представили первый раздельный купальник из двух треугольников вверху и внизу, придуманный модельером Луи Реаром. А эпоха хиппи, грянувшая через пятнадцать лет, наоборот, приветствовала натуральность и естественность.

В общем, каждый решает для себя. Брить или не брить, вот в чем вопрос.

Паста остывала. Бестрепетной рукой я наладила фамильяра за окошко. Принято, не принято… самой так нравится! Вот!

Глава 28

– Точно говорю, тут живет, – буркнул Черноморд.

Мы стояли у стены двухэтажной башенки. Наверху светилось узкое окошко. Если я от секса магически заматерею, а сила увеличится, то отступать некуда. Слабака епископ не стал бы приближать к себе.

– Так залезь и посмотри, чем Альбин занят! – Я подкинула фамильяра на стену. Не хочу повторения истории с Кристобалем. Позору не оберешься, если он с бабой, а тут я нарисовалась требовать мужского внимания. Хорошо хоть, вариант с мужиком исключен, тут за такое незатейливо на кол сажали.

Черноморд, цепляясь коготками, начал карабкаться по каменному кружеву строения. Взобрался на подоконник, только змеиный хвост мелькнул. Через пять минут зверек спланировал вниз, мне в руки.

– Купается! Один! В покоях только слуга, льет на голову горячую воду, – доложил фамильяр.

– Самое время, – кивнула я. – Чистый магистр лучше потного и липкого.

Выждала из вежливости десять минут, чтоб домылся. Набравшись смелости, заколотила в дверь башенки. Прислушалась к торопливым шагам.

– Сдурела? – открыл слуга. – Его преподобие отдыхает!

– Его преподобие обрадуется мне, как прянику! Скажи, Лотта пришла. Он знает.

Слуга хмыкнул, дверь захлопнул, но послушно побежал наверх. Дверь снова распахнулась, пяти минут не прошло.

– Просят подняться!

Все, пошла, прочь сомнения. В нижнем холле света не было, пришлось на ощупь подниматься по винтовой лестнице. В покоях магистра было светло, тепло и немного пахло цветочным мылом. Сам магистр, облаченный в бархатный длинный халат, стоял у камина, вытирая влажные волосы небольшим куском полотна.

– Добрый вечер. Рад вас видеть, Лотта, – невозмутимо сказал он, будто ожидал моего визита.

– Я обдумала ваше предложение и согласна! – выпалила я.

– Прекрасно, прекрасно, – улыбнулся магистр. И ладонью недвусмысленно указал в сторону кровати.

– Сначала подпишем соглашение, определим сумму содержания, подарки и все прочее, – я была собрана и деловита. – Прошу скрепить договор магией.

– А тебе палец в рот не клади, да? – рассмеялся магистр.

– Это взаимовыгодная сделка, – пожала плечами. – После утраты невинности у меня ничего не останется, как я смогу что-то доказать или потребовать с вашего преподобия? Вы магистр, я служанка. Девушка одинокая, простая, неученая, меня обмануть каждый может. Прикажете слугам пороть, будут пороть, прикажете за ворота голой выкинуть – выкинут.

– Тогда ты не обидишься, если я проверю твое здоровье целительским артефактом? Существует ли объект нашей… гм-гм, сделки?

– Безусловно, это ваше право. Проверяйте, магистр.

– Не при людях можешь звать меня по имени, Альбин, – магистр прошел к резному секретеру с множеством мелких ящичков, достал серебряную подвеску на цепочке.

Держа подвеску в руке, он обошел меня по кругу. Камушек в подвеске мигнул зеленым.

– Здорова и девственна. Я очень рад. Прошу в кабинет.

Мы сели за стол, магистр раскрыл бювар. Золотое перо нырнуло в чернильницу и заскользило по бумаге. Щелчком магистр подвинул ко мне плотный лист. Я подхватила его и начала внимательно читать. Почерк у магистра был изумительный, четкий, разборчивый. Содержание тысяча солидов в год. Очень недурно. Подарки к праздникам, полный «соцпакет»: питание, проживание, гардероб, выезд, помощь лекаря в случае болезни за счет магистра. Развлечения, прогулки. Щедрое пособие в случае рождения одаренного ребенка. Признание, дарование фамилии, введение в род. Даже так? Я подняла глаза на магистра. Ребенок? Он спокойно встретил мой взгляд.

– Любой магистр может регулировать этот вопрос, – пояснил он. – Если он не захочет, то детей не будет. Детей я пока не хочу, тебе тоже, полагаю, они сейчас не особенно нужны. Но я допускаю случайность. Магия иногда любит подшутить над людскими предосторожностями.

– Хорошо. Меня устраивает. Только допишите пункты о непричинении физического вреда, исключении унижений, оскорблений, побоев, и отсутствии извращений в половой жизни!

Глаза магистра полезли на лоб.

– Что-что?! Девочка, да откуда ты таких слов нахваталась? – расхохотался он.

– В монастыре всяких историй наслушалась. И не все монахини от любви к Пресветлому там очутились. Мужья всякие бывают, от кого еле живой убегали в одной сорочке. Не хотелось бы испытать подобное на своей шкуре.

Магистр сразу стал серьезным, кивнул и дописал требуемое.

– Мне бы хотелось продолжить работу у брата