Сделай мне красиво! - Дина Зарубина

Я удобно устроилась в кабинете и обложилась толстыми книгами. Кто в своей фирме учет вел, тот и в чужом доме разберется. К тому же, это теперь и мой дом. Я не просто любовница, я законная конкубина! У меня права есть.

Через полтора часа позвонила в колокольчик.

– Любезнейший Лебрен, вы за прошлый год себе в карман положили пятьсот шестьдесят солидов. За позапрошлый шестьсот. В этом году за три месяца вы уже присвоили триста двадцать солидов. На самом деле больше, я округляла многие суммы. Играем? Или любовницам покупаем домики с садиком?

– Это клевета, – с достоинством сказа Лебрен, но по виску поползла предательская капля. – Я честно служу магистру!

– Себе вы служите всяко больше, – покачала головой я. – Судя по вашим записям, постельное белье и портьеры в доме из листового золота, дом облицован не кирпичом, а серебряными слитками, а лошади питаются отборным жемчугом. Мне страшно представить, что с вами сделает магистр, когда я покажу ему расчеты.

В глазах дворецкого мелькнула ненависть.

– Ключи сдайте от всех помещений, нир Лебрен. И сидите с Моник в своей комнате. Бежать не советую. Орден найдет.

Я мурлыкая, осматривала библиотеку магистра, когда, тихонько постучав, вошел лакей. Май, насколько помню. Он держал на серебряном подносике кофейник, молочник, почти прозрачную чашечку, розетку с вареньем и блюдце с печеньем.

– Нира Лотта, не желаете кофе? – улыбнулся парень. – До обеда два часа еще.

Желала бы, позвонила бы. Внезапная догадка озарила меня.

– Май, а ты часом, не жених ли Моник?

Парень порозовел и кивнул. Еще один идиот.

– Нир Лебрен отец Моник, верно? А кухарка – твоя матушка? И у вас давно все сговорено к свадьбе? На обзаведение копите?

Парень смущенно кивнул.

Ну, посмотрим, что его матушка намешала в кофе. А что намешала, я не сомневалась. Очень мне взгляд бывшего дворецкого не понравился.

– За это надо выпить! Ты господского-то кофе никогда не пивал, да? – Сунула ему в руку чашечку с одуряюще пахнувшим кофе. – Угощаю!

Парень, не чинясь, спокойно выпил чашку, поблагодарил. Ушел. Я покосилась на кофейник. Что, неужели ничего нет? Вряд ли. Скорее всего, его матушка ему не сказала, что кофе с добавкой. Парень-то простой, сразу видно.

– Ну, и чего ты ждешь? – Черноморд подскакал к подносу и схватил песочное печенье.

– Брось каку немедленно! – я выбила печенье у него из лапы, фамильяр и тявкнуть не успел.

Снизу донесся истошный вопль и грохот.

– Вот этого и ждала, – вздохнула я. На кухню спускалась не спеша, с достоинством.

Среди рассыпанных яблок и апельсинов на плиточном полу дергался Май с пеной на губах. Возле него суетилась толстуха в белом переднике и дворецкий. В углу рыдала Моник.

– Это все ты, дрянь! – завизжала она и ринулась ко мне, схватив со стола поварской тесак.

– Спроси будущую свекровь, чем она притравила своего сыночка! Может, еще спасти успеете, – я резко отступила вбок и подставила ногу. Моник пролетела мимо, ударилась в кухонный шкаф, откуда со звоном и дребезгом посыпалась посуда ей на голову.

– Детка! – кинулся поднимать ее дворецкий.

– Что тут происходит? – раздался властный голос.

– Магистр, вы вовремя! У нас происходит убийство по ошибке, один будущий труп, два будущих висельника и одна истерика, – я улыбнулась магистру.

Как другие ухитряются не замечать разницы? Тенебрис (а это был он) усмехнулся.

– И это за какие-то три-четыре часа? Лотта, у тебя выдающиеся способности!

Я скромно потупилась и шаркнула ножкой.

Глава 30

– Загораживаешь, – я сдвинула чешуйчатый хвост фамильяра в сторону.

Черноморд потоптался у меня на голове, вызвав болезненное шипение. Когда на тебе топчется пятикилограммовая тушка и когтями выдирает волосы, вообще-то, не слишком приятные ощущения!

На мне были плотные штаны, кожаная куртка, высокие сапоги. Ну, а куда деваться? Как еще ползать по кустам ночью? В бальном платье?

Магистр, посмеиваясь, выдал мешочек монет и повел на рынок. Сказал, что опасается за модистку и жизнь портных, если вызвать их на дом. Что я за три часа сломала весь их налаженный быт. Налаженную схему воровства я поломала! Они его восемь лет обворовывали, а магистр вообще не вникал в домашние расходы. И не подозревал даже! Дворецкого ему магистр Скольм посоветовал нанять. Дворецкий же притащил свою дочурку и знакомую кухарку. Та – своего сына. Вот, кстати, его единственного и было жалко. Слишком простодушный парень оказался, не чета всей шайке.

Поэтому, когда городская стража уволокла всех, магистру пришлось ехать со мной на рынок.

При виде Орденской цепи торговцы замирали, как суслики, и цены оказывались на удивление приятными. В редкой лавке мне не пытались всучить подарок: шарфик, ремешок, кошелек, ленты. Магистр производил впечатление и грозно шевелил бровями. Сначала он еще пытался смотреть, что я покупаю, а потом махнул рукой, когда я напугала его расспросами о корсетах и подвязках. Стеснительный такой! Я стала обладательницей нескольких платьев, нарядных и домашних, пары длинных юбок, блузок, белья, сапог, плаща, кожаной куртки и, оглянувшись, крепких штанов. Пары штанов, если быть точной.

Одни на мне сейчас и красовались. И я от всей души надеялась, что никакие козявки не заползут мне в сапоги и под свободноватый пояс. Мы уже второй час лежали в засаде около склепа, притворяясь розовыми кустами, но ничего не происходило. Полная луна отлично освещала весь сад.

– Ты сказал, что в полнолуние! – прошипела я, спихивая фамильяра со своей шеи. – И где?

– Так может, не тут. С местом ошиблись, – смущенно прошептал Черноморд.

– Убью, – пообещала я и села, вытряхивая листочки и травинки из волос. – Отползаем.

– Куда? – Прижал уши Черноморд.

– Туда, – я указала подбородком в сторону шпиля храма. Если Кристобаль и Фиделиус осуществили диверсию, то только там. Я подозревала, что магистры попытаются заменить накопитель на модулятор голоса. Или уже заменили. Струйка энергии, которая шла к склепу, почти совсем истощилась.

– Страшно, – поежился Черноморд.

– Тебе-то чего бояться, ты магическое существо, – прошептала я.

– Магией нас и развеивают. Ложись! – Мохнатое ухо дернулось.

Я, хоть сама ничего не слышала, послушно ткнулась носом в траву. Слух фамильяра не подвел. Со стороны дворца показалась процессия. Лязгает железо, скрипит кожа курток, бряцают подкованные сапоги.

– Давай сбежим, а? – змеиный хвост снова лезет мне в лицо. – Страшно! У тебя даже кинжала нет!

У меня душа ушла в пятки. Бежать поздно. Мало того, что луна-предательница светит не хуже прожектора, так храмовая стража окружила весь периметр сада. На высоких древках горят фонари, и их втыкают чуть ли не