Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Ох.

Мы оба поняли, о чем именно речь.

Не только о боли.

Не только о гневе.

Обо всем.

Я медленно выдохнула.

— И вы — тоже.

Он чуть склонил голову.

— Хорошо.

Вот так.

Просто.

Без красивых слов.

И именно поэтому это прозвучало настоящей сделкой.

Не брачной.

Не древней.

Нашей.

Грязной, вынужденной, опасной — но хотя бы честной в своей форме.

— И последнее, — сказала я.

— Что?

Я посмотрела ему прямо в лицо.

— Если вы еще раз используете меня как приманку, не предупредив, я действительно вас возненавижу так, как вы пока даже не представляете.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное.

Усталое.

Темное.

Почти нежное — если бы не было таким тяжелым.

— Боюсь, я уже начинаю представлять, — тихо сказал он.

Метка вспыхнула.

И вместе с ней я почувствовала — его.

Не боль.

Не злость.

Что-то глухое, упрямое и слишком человеческое.

Вину.

Черт.

Я резко отвела взгляд.

Потому что это было хуже всего.

Гораздо хуже ревности.

Гораздо хуже желания.

Потому что вину к такому человеку я не хотела чувствовать совсем.

В дверь коротко постучали.

Голос Рейнара прозвучал ровно:

— Милорд. У Селены Арден в комнате нашли сожженную салфетку с запахом того же яда.

Мы оба замерли.

Вот и все.

Сделка с чудовищем заключена.

И первый ход после нее уже сделан.

Глава 21. Голоса прошлого

В комнате стало так тихо, будто даже огонь в камине перестал трещать.

Я медленно перевела взгляд на дверь.

Сожженная салфетка.

С запахом того же яда.

У Селены.

Не “рядом”. Не “где-то в коридоре”. Не “нашли похожее у слуги”.

У нее в комнате.

Кайден не двинулся сразу.

Только его лицо стало еще жестче, почти неподвижным. В такие моменты я уже понимала: именно сейчас он опаснее всего. Не когда кричит, не когда приказывает. Когда замирает на секунду дольше, чем должен.

— Она одна? — спросил он.

— Да, милорд, — ответил Рейнар за дверью. — И говорит, что это подбросили.

Я коротко, зло усмехнулась.

— Конечно.

Кайден посмотрел на меня.

— Останься здесь.

— Нет.

— Эвелина.

— Нет.

— Это не просьба.

— А у меня не согласие.

Он сделал вдох, будто уже собирался рявкнуть. Но вместо этого только очень тихо выдохнул через нос.

— Тогда не лезь вперед.

— Если вы не будете снова скрывать самое важное — договорились.

Он открыл дверь.

Рейнар стоял в коридоре, как всегда прямой и сухой, но в глазах уже читалось то особое напряжение, которое появляется, когда дом дышит на полтона быстрее обычного.

— Где именно нашли? — спросил Кайден.

— В камине ее гостиной. Почти догорела. Но ткань и запах совпали.

— Кто нашел?

— Горничная, которая пришла сменить свечи. Селена уже знает.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Значит, сейчас там либо театр, либо скандал. Или все сразу.

Рейнар коротко взглянул на меня, и в этом взгляде было что-то вроде мрачного согласия.

— Идем, — сказал Кайден.

Мы прошли через два коридора в гостевое крыло. У двери Селены уже стояли двое стражей. Один лакей бледнел у стены, как человек, который жалеет, что вообще сегодня проснулся. Внутри слышался женский голос — спокойный, но слишком звонкий для настоящего спокойствия.

Когда мы вошли, Селена стояла у камина.

В темном домашнем платье, без вечернего блеска и бальной маски, она выглядела даже опаснее. Волосы частично распущены. Лицо бледное, но идеально собранное. На столике у окна стоял недопитый бокал вина. У каминной решетки на серебряном подносе лежали щипцы, кусочки обугленной ткани и крошечный фарфоровый флакон с отбитым краем.

Запах был все тот же.

Горько-сладкий.

Тошнотворный.

— Как мило, — сказала Селена, увидев нас. — Ты пришел со своей женой. Чтобы мы все вместе поиграли в допрос?

— Где ты это взяла? — спросил Кайден.

Она склонила голову.

— Если бы я знала, откуда в моей комнате появился яд, неужели стояла бы здесь без ответа?

— Да, — сказала я.

Селена перевела на меня взгляд.

— Вы сегодня удивительно дерзки для женщины, в которую только что пытались попасть отравой.

— А вы удивительно спокойны для женщины, у которой только что нашли ту же отраву в камине.

Уголок ее губ дрогнул.

— Яд был почти сожжен. Если бы хотела скрыть — скрыла бы.

— Или наоборот хотели, чтобы нашли не слишком поздно, — спокойно сказал Кайден.

Она посмотрела на него в упор.

— И вы тоже так думаете?

— Я думаю, что улики, которые лежат слишком удобно, редко бывают случайными.

Вот.

Даже он не торопился хватать ее за горло.

Потому что все это действительно могло быть подброшено.

Могло.

Только вот легче от этого не становилось.

Я подошла ближе к камину.

На подносе лежал почти догоревший кусок салфетки — хорошая ткань, с тонкой серебряной вышивкой по краю. Не простая кухонная вещь. Что-то из бального обслуживания. И запах яда действительно еще держался.

— Флакон чей? — спросила я.

Селена пожала плечом.

— Не мой.

— Конечно.

— Вы очень любите это слово.

— Когда сталкиваюсь с вами — да.

Кайден не дал продолжить.

— Кто входил в комнату до обнаружения?

Рейнар ответил сразу:

— Горничная утром. Двое слуг днем — приносили горячую воду и меняли дрова. После бала — только Селена и ее камеристка.

— Где камеристка? — спросил он.

— Под охраной.

Селена резко повернулась.

— Это уже слишком.

— Нет, — сказал Кайден. — Слишком было тогда, когда ты полезла в спальню моей жены.

Повисла тишина.

Она не стала отрицать сразу.

И я заметила это.

Проклятье, заметила.

Слишком маленькая пауза.

Слишком человеческая.

Потом Селена выпрямилась еще сильнее.

— У вас нет доказательств.

— Шпилька.

— Можно украсть любую шпильку.

— Можно. Но не всякая женщина настолько самоуверенна, чтобы оставлять именно свою.

Селена смотрела на него так, будто хотела ударить. Или поцеловать. Или убить за то, что он видит ее слишком хорошо.

Неприятное наблюдение.

Очень.

— Значит, вы оба уже решили, что это я? — спросила она.

Я скрестила руки на груди.

— Я решила, что вы либо играете слишком грязно, либо кто-то играет вами.

Она перевела взгляд на меня.

И тут впервые за все время в ее лице мелькнуло нечто живое.

Не маска.

Не расчет.

Раздражение, в котором была примесь уважения.

— Вы не так глупы, как должны были быть, — сказала она.

— А вы не так безупречны, как хотите казаться.

Кайден сделал шаг к камину и взял щипцами обгоревший край ткани. Поднес к свету. Потом вдруг повернул ко мне.

— Чувствуешь что-нибудь?

Я моргнула.

— Что?

— Через метку. От этого. Или от комнаты.

Странный вопрос.

Но я сразу поняла, почему он его задает. После всех видений, после следов