Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Глава 20. Сделка с чудовищем

Запах яда въелся в воздух мгновенно.

Горький. Сладкий. Тошнотворный.

Я лежала на полу, прижатая к груди Кайдена, и несколько секунд вообще не понимала, что произошло. Только слышала — звон осколков, крики, топот сапог, чей-то сдавленный вскрик, глухой удар тела о стену.

Потом мир начал возвращаться кусками.

Моя щека — у его плеча.

Его рука — поперек моей спины.

Чужой хаос вокруг.

И собственное сердце, которое колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

— Ты цела? — голос Кайдена прозвучал прямо над ухом.

Я открыла рот, но сразу не смогла ответить.

Он слегка отстранился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его глаза были темнее ночи. Не просто злые — смертельно собранные.

— Ты цела?

— Да, — выдохнула я наконец. — Кажется… да.

Только после этого он отпустил подбородок.

Но не меня.

Он все еще держал меня так, будто любое движение в зале могло оказаться новой угрозой.

Я подняла голову.

Стража уже скрутила нападавшего. Тот самый слуга теперь лежал лицом вниз, один из охранников прижимал его коленом к полу, второй выкручивал руку с ножом. На губах у мужчины выступила пена. Лицо серело прямо на глазах.

— Он умирает, — сказала я.

— Да, — холодно отозвался Кайден.

— Он отравил себя?

— Скорее всего, капсула под языком.

Проклятье.

Профессионально.

Чисто.

Без шанса допросить живым.

Я резко оглянулась туда, где стояла Селена.

Она уже больше не была неподвижной. Подошла ближе к пожилому аристократу, что-то говорила ему вполголоса, но лицо у нее осталось слишком собранным. Слишком безупречным. И именно в этой безупречности было что-то неправильное.

Она знала.

Я не могла этого доказать.

Но чувствовала.

Кайден поднялся первым и потянул меня за собой. Я встала, ноги дрогнули, и он тут же поддержал под локоть.

— Я могу стоять сама, — процедила я.

— Конечно, — сказал он. — Потом.

Гости вокруг отступали, сбиваясь в испуганные группы. Музыканты замерли у стены, прижимая инструменты к груди. Агнес стояла прямо, как клинок, и смотрела на умирающего слугу так, будто уже вырезала в голове десяток выводов.

— Всем оставаться в зале, — произнес Кайден негромко.

Но этого хватило, чтобы никто даже не дернулся к выходу.

Вот она — его власть.

В разгар хаоса.

Под угрозой.

После покушения.

Он не кричал. Не рвал пространство магией. Просто сказал — и люди остановились.

Меня пробрала дрожь.

Не от страха даже.

От того, насколько естественно это выглядело.

Рейнар подошел уже через секунду.

— Южный выход перекрыт. Людей проверяют. Этого, — он коротко посмотрел на слугу, — не спасти.

— Обыскать его немедленно. Все карманы, швы, обувь, зубы. И проверить, кто допустил его в зал, — отрезал Кайден.

— Уже.

Я посмотрела на мертвенно бледное лицо нападавшего.

— Он целился не в вас.

Кайден перевел взгляд на меня.

— Вижу.

— Значит, кто-то уже понял, что удар через меня лучше.

— Я тоже это понимаю.

Слишком тихо.

Слишком опасно.

В этот момент к нам приблизилась Селена.

И я сразу выпрямилась сильнее.

— Вы не ранены? — спросила она, обращаясь ко мне, но глядя на Кайдена.

— Какая трогательная забота, — сказала я холодно.

Ее взгляд наконец пришел ко мне.

— Я спрашиваю всерьез.

— А я отвечаю как умею.

Кайден резко сказал:

— Не сейчас, Селена.

Она повернулась к нему.

— Думаешь, я не вижу, что это было подготовлено?

— Думаю, ты видишь ровно столько, сколько считаешь выгодным показать.

Удар попал.

На секунду ее лицо стало жестче.

— Ты всерьез хочешь обвинить меня в этом?

— Я всерьез хочу, чтобы ты молчала, пока я не задал нужные вопросы.

Ох.

Воздух в зале снова натянулся.

Я почти физически ощущала: еще немного, и между ними полетят уже не слова.

Селена склонила голову.

— Тогда задавай.

— Позже.

— Как удобно.

Кайден сделал шаг к ней.

Совсем маленький.

Но я почувствовала, как стража по периметру напряглась.

— Нет, — сказал он тихо. — Удобно было оставить свою шпильку под подушкой моей жены и думать, что я не замечу.

Вот теперь действительно замолчал весь зал.

Даже те, кто не слышал подробностей, поняли по тону: произошло нечто куда глубже обычной светской вражды.

Селена побледнела.

Не сильно.

Но достаточно.

— Ты бредишь от раны, — произнесла она ровно.

— Возможно. Но шпилька от этого не перестала быть твоей.

Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд.

Потому что вот сейчас, впервые, ее идеальная уверенность дрогнула по-настоящему.

— Я не заходила в ее спальню, — сказала она.

— Лжешь, — отрезала я.

Ее глаза метнулись ко мне.

— Осторожнее, леди Вальтер.

— Или что? Еще одну шпильку подбросите? Или на этот раз сразу яд?

Пожилой аристократ нервно вмешался:

— Милорд, миледи, возможно, не стоит…

— Стоит, — одновременно сказали мы с Кайденом.

На секунду мне даже захотелось усмехнуться.

Почти.

Если бы не дрожь в коленях после покушения.

Кайден повернулся к Рейнару.

— Проводи гостей в западную гостиную. Никто не покидает дом до моего разрешения.

— Вы не имеете права! — вспыхнул молодой красавец Адриан.

— Имею, — спокойно сказал Кайден. — В моем доме только что пытались убить мою жену.

Тишина.

Вот так.

Мою жену.

На этот раз в словах не было ни игры, ни красивого жеста для зала.

Только голый, ледяной факт.

И у меня от него снова что-то странно дернулось под ребрами.

Проклятье.

Рейнар уже начал уводить гостей. Агнес бросила на меня короткий, почти одобрительный взгляд — если от нее вообще можно было получить что-то подобное — и вышла одной из первых. Адриан задержался, явно желая что-то сказать, но, встретившись глазами с Кайденом, передумал. Селена пошла последней. У самой двери обернулась.

— Это еще не конец, — тихо произнесла она.

— Для тебя — возможно, ближе, чем кажется, — ответил Кайден.

Она улыбнулась.

И вышла.

Когда зал опустел, я медленно выдохнула.

Только теперь руки начали дрожать по-настоящему.

Оркестрантов вывели. Слуги собирали осколки, стараясь не смотреть на мертвого у стены. Запах яда пока не выветрился, и от него мутило.

— Тебе надо сесть, — сказал Кайден.

— Не надо мной командовать.

— Поздно.

— Ненавижу…

Он взял меня за плечи.

Крепко.

Не больно.

Но так, что я замолчала.

— Дыши, — сказал он тихо.

Я смотрела на него и вдруг поняла: если сейчас не зацепиться за что-то простое, я действительно сорвусь. В крик, в дрожь, в глупые слезы — во что угодно.

Поэтому вдохнула.

Раз.

Еще.

И только потом процедила:

— Ненавижу, когда вы правы.

— Это уже полезная ненависть.

— Да вы…

Но договорить не вышло.

Потому что вместе с дыханием вернулась метка. Жарко. Осторо. И с ней — его состояние. Я