Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Я прожевала, затем проглотила.

— Это всё-таки лучше, чем нам радостно представиться, правда.

— Нам? — Шёлковистость его голоса была тревожной.

Чёртовы зубы смерти.

Не ему. Потому что его кузен сейчас играет в каретту внизу, и, вероятно, ещё с десяток людей, которые его знают; даже его лучшая игра в Гиврона не заставит их поверить, что он кто-то иной, кроме принца, которого считают мёртвым. Тогда как я…

У меня скрутило живот.

— Ты не можешь заставить меня пойти туда. — Я ненавидела, ненавидела ту лёгкую дрожь, что проскользнула в моём голосе. — Я только всё испорчу. Я ужасна с людьми. Они раскусят меня в одно мгновение, и что ты тогда будешь делать?

Дурлейн не ответил.

Но его взгляд задержался на моём лице — пронзительный, расчётливый, тот самый взгляд взломщика замков, разбирающий меня на части прямо там, где я сидела, подбирающий ключи к моим задвижкам и рычагам.

Трудно было не поёжиться под таким вниманием.

— Послушай, я…

— Нет, — мягко сказал он.

Я замолчала, моргнув.

— Что?

— Не думаю, что я буду слушать. — Он изящно отправил в рот последний кусок оладьи, затем поднялся, кивнув на часть завтрака, которую оставил. — Я иду расплачиваться по долгам. Забери остальное, а потом иди выдумывать свою историю вместе с Хевейн. Поедешь первой.

Завтрак лежал камнем в моём желудке, пока я спускалась по лестнице.

Вокруг меня тяжёлые каменные стены словно дрожали на краю моего зрения, гирлянды цветов и ветви ивы следили за тем, как я направляюсь к стеклянной оранжерее в задней части дома. Время от времени мимо проходили слуги с чистым бельём и горячей водой. Никто не удостоил меня даже взглядом.

Пока что.

Мои ногти впились в ладони.

Я уже слышала вдалеке разнузданные голоса, отдающиеся эхом, крики о козырях и выигранных раундах. Пять минут, возможно, если идти медленно — и это ощущалось, как отсчёт часов до виселицы, снова и снова. Я знала, как это происходит, чёрт возьми. Было причина, по которой за меня говорил Ларк, и она заключалась в том, что я не могла связать и трёх убедительных слов если была напугана. Я начинала вести себя как самое подозрительное существо на свете, стоит кому-то задать мне хотя бы один вопрос, и, хуже всего, в том, что я даже не могла понять, когда именно это происходит.

Опасность в том, что ты становишься такой открытой книгой, когда нервничаешь, ведьмочка…

Если бы Ларк не предупреждал меня и не удерживал от того, чтобы выставить себя на посмешище, насколько раньше я оказалась бы в тюремной камере?

К чёрту Дурлейна и его смертельно опасные планы, я бы выругалась вслух, если бы в этот момент мимо не пронеслась служанка. И меня к чёрту тоже, за то, что в итоге согласилась на те же самые планы… но теперь уже не было смысла отступать и пытаться выкрутиться. Дурлейн уедет из Одина через полчаса или около того. Если я буду тянуть время, я просто останусь здесь одна, а тогда у меня возникнет куда, куда более серьёзная проблема, если остальные гости не поверят той лжи, которую я подготовила.

Если. Когда.

Дыши.

Мне нужно было продолжать дышать.

По крайней мере, ложь была хорошей, отчаянно пыталась я себя убедить. Она ведь принадлежала Хевейн. Сунна Ливсдоттир, доверенный посланник на службе у леди Лаверн из Аурьена. Что я делаю в Одине? Вам придётся спросить об этом хозяйку дома… Но беда с ложью была в том, что её нужно было хорошо подать, нужно было выглядеть спокойной, беззаботной и совершенно обычной… а я, как ни старалась, не соответствовала ни одному из этих пунктов.

Ты ведь даже сама этого не понимаешь, да? Как странно ты порой выглядишь?

Годы назад, за многие мили отсюда, и я всё ещё морщилась от этого воспоминания.

Я смеялась не так над дурацкими шутками Джея. Не то чтобы я осознавала это в тот момент, разумеется, потому что я никогда не осознавала ничего подобного сама, Ларку приходилось мягко меня предупреждать, проскальзывая ко мне в постель по ночам. Слишком громко. Как будто ты отчаянно чего-то хочешь. И тогда я начала смеяться тише, а он говорил за меня, когда мы путешествовали; меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь ненавидящий ведьм трактирщик начал задаваться вопросом, чего это я так отчаянно хочу.

Ты знаешь, что делают с такими, как ты, ведьмочка…

Широкие стеклянные двери оранжереи выросли передо мной. Я каким-то образом пересекла три комнаты, даже не заметив этого.

Дерьмо.

Обратного пути теперь не было.

Около дюжины гостей сидели за столами, в беспорядочной нарядной одежде или даже просто в халатах, шумно смеясь и выпивая. Я вошла в стеклянное помещение как можно тише, взглядом выискивая сломанные рога Мондрена среди множества голов. В пальцах нарастала боль, смертельная и неумолимая, но я не могла начать проверять свои ножи здесь, я не могла…

— Вы только посмотрите! — ахнула женщина с розовыми волосами, прижимая карты к груди и вглядываясь в меня. — Новый гость? А ты говорил, что такого нет, дорогой Мондрен!

Сразу двенадцать пар глаз уставились на меня.

— Доброе утро. — Это сорвалось с моих губ, как выдох. — Меня зовут Сунна Ливсдоттир — рада знакомству. Я посланник леди Лаверн из…

Розововолосая дама перебила меня громким разочарованным вздохом, в ту же секунду отворачиваясь.

— Ах, тогда неважно. Чья была очередь?

Первую половину дневного пути я провела, готовясь к реакции Дурлейна.

Он предложил нам избегать того, чтобы нас видели вместе возле дома, и потому первые четыре часа я ехала одна, по оживлённой дороге к Брейн, между воловьими повозками и всадниками, пока не добралась до окраин мёртвого леса, раскинувшегося по холмам вокруг города. Там я направила Пейну на грунтовую тропу между окаменевшими деревьями, надеясь всем сердцем, что правильно запомнила условленное место встречи; и столь же сильно надеясь, что Дурлейн заблудился и мне никогда больше не придётся смотреть ему в глаза.

Он будет злорадствовать до чёртовых рогов. Я это знала.

Лес был мёртво тих, ряды за рядами стояли дубы и каштаны, не пережившие похолодания климата Сейдринна два столетия назад; теперь вокруг их корней росли лишь выносливый мох да упрямые папоротники. Я заметила несколько ежей, шмыгающих вдоль тропы. Оранжевую вспышку лисицы, промчавшейся мимо, пару воронов, кружащих над головой. Никакой другой жизни, ни птичьего пения, ни жужжания насекомых. К тому времени, как я добралась до нужной поляны, моя