Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Обещаешь? – хихикает она.

Я все еще крепко прижимаю ее к себе, пока выношу из концертного зала. Слишком много взглядов провожают нас.

– Они все тебя хотят, – бормочет она, выглядывая из-за моего плеча. – Как жаль, что у них ничего не получится!

Мы еле добираемся до машины, никого не убив.

– Кто выключил солнце? – стонет она, свернувшись у меня в руках.

– Сейчас ночь, дорогая, – шепчу я, открывая дверь машины и осторожно усаживая ее внутрь.

Я запираю двери и включаю кондиционер, пытаясь справиться с запотевшими от ее жара стеклами. Запах ее крови, смешанный с ароматом корицы, имбиря и взрывного шафрана, заполняет машину, сводя меня с ума.

Я аккуратно касаюсь ее губы. Должно быть, порезалась о бокал. Прислоняю лоб к ее лбу:

– Ты пылаешь.

– Сгораю от желания, – мурлычет она, сползая со своего сиденья ко мне на колени и прижимаясь к моим бедрам. – О, значит, и вы хотите меня, мистер герцог?

Она двигается точно туда, где мне уже больно сдерживаться.

– Бархатисто-гладкий, – шепчет она, прикусывая мое ухо.

Я облизываю губы, ощущая вкус крови. Ее ранка уже затягивается, но следы еще остались.

Нет.

– Фаррен, – сквозь зубы произношу я. – Я не смогу везти тебя домой, если ты будешь сидеть у меня на коленях. – Мое сердце колотится так громко, что я удивляюсь, как его не слышит весь квартал.

– Так не вези, – шепчет она, целуя меня.

Ее ноги обвивают мои бедра, губы требуют продолжения. Я так отчаянно хочу присоединиться к этой игре, но остатки человечности во мне сопротивляются, ведь я знаю, что она должна быть трезвой, когда я буду с ней снова и снова, пока единственным словом на ее губах не останется мое имя.

Вместо этого я крепко хватаю ее за бедра и пересаживаю на пассажирское сиденье, пристегиваю ремень безопасности, не дав ей возразить.

– Лиам… но я хочу тебя… сейчас…

– Обсудим это завтра, сокровище, – цежу я, закусывая губу до крови. – Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.

Я мчусь быстрее положенного, проскакивая на красный и игнорируя знаки остановки. Звуки клаксонов сопровождают нас на всем пути. Но никто не останавливает нас – городская охрана знает большинство моих машин. Пальцы Фаррен, то и дело скользящие по моему бедру, лишают меня последних остатков самообладания.

С грохотом въезжаю в гараж, где у входа меня уже ждет Амрита.

– Лучше бы тебе быть призраком, иначе я убью тебя снова, – шипит она.

– Убей меня завтра, – в тон ей отвечаю я, распахивая дверцу.

Фаррен почти падает на землю.

– Приве-е-ет, Амрита-а-а! Меня чем-то напоили! – визжит она. – И теперь я вся горю! Скажи Лиаму, чтобы он устроил мне классный секс!

Амрита моргает. Шок на ее лице быстро сменяется яростью.

– Зелье вожделения, – с трудом говорю я. – Можешь наорать на меня завтра.

Фаррен смотрит на Амриту через мое плечо:

– Ты та-а-акая хорошенькая. Я надеюсь, мы с тобой станем друзьями.

От меня не ускользает потрясенное выражения лица Амриты, но она быстро справляется с этим. Она привыкла, что большинство комплиментов звучат приторно. Обычно их говорят, когда кому-то что-то нужно. Она не привыкла принимать комплименты безвозмездно.

Температура Фаррен продолжает расти, и я почти шиплю, когда прикасаюсь к ней.

Я кладу ее на кровать и делаю два шага назад.

– Я позову Флоренс, чтобы она была с тобой.

– Нет, – жалобно тянет она. – Не оставляй меня.

От ее слов мое сердце сжимается. Я не могу пропустить ее мольбу мимо ушей.

– Кроме того, – продолжает она, – нет смысла звать Фло. Она не даст мне то, чего я хочу. – Фаррен сияет, довольная собой.

Я фыркаю, пряча смех, и сажусь на край ее кровати:

– Что мне делать?

Она встает, заваливаясь на стену:

– Душ. Мне нужен душ. Сейчас же.

Надеюсь, холодный душ пойдет мне на пользу так же, как и ей.

Я хватаю ее за плечи, до того как она успевает рухнуть на пол, и помогаю дойти до ванной. Включаю ледяную воду, прислоняюсь к стене, выложенной из серого камня, и держу Фаррен под струями воды, пока мы оба не промокаем насквозь.

– Сними, – требует она. – Сними с меня все это. Сейчас.

Она борется с футболкой, и я протягиваю руки, помогая снять ее через голову, пока она просто не сорвала ее. Она извивается, освобождаясь от платья, и я слышу, как оно шлепается на дно душевой кабины. Я упорно продолжаю смотреть поверх ее мокрой головы. Ледяная вода превращается в пар, соприкасаясь с ее пылающим телом. Создается ощущение, будто мы в сауне.

Снизу доносится восхитительный смех, пробивающийся сквозь струи воды:

– Тебе не положено быть одетым в душе, мой глупый герцог. Ты должен быть голым. Как я.

Ее руки хватаются за мою рубашку, пытаясь стащить ее.

– Фаррен, – умоляюще произношу я. – Ты невыносимо усложняешь ситуацию.

– Знаю, – смеется она. – В этом и смысл. Просто сними рубашку. Делов-то.

– Я обещаю, если это все не только действие зелья вожделения, но и твое настоящее желание, я буду счастлив вернуться к этому разговору позднее.

– Зачем ждать, когда у нас есть сейчас?

Ее пальцы блуждают у меня под футболкой, от этого прикосновения я чуть не отпускаю ее.

– Фаррен, – молю я.

– Может быть, тебе просто не нравятся ведьмы? – спрашивает она.

– Нет, я с уверенностью обещаю тебе, что дело не в этом. Я… – Что бы я там ни собирался сказать, я забываюсь, когда ее пальцы скользят к моим джинсам.

Она перестает хихикать, осознав, как сильно я хочу ее. Она без сознания падает в мои руки. Я осторожно выхожу с ней из душа, аккуратно заворачиваю в огромное пушистое темно-зеленое полотенце. От одного взгляда на ее обнаженную кожу у меня перехватывает дыхание от желания. Меня сожжет не Фаррен. Я сожгу себя сам, по собственной воле.

Мне срочно нужно поесть. Я укладываю Фаррен в кровать и накрываю одеялами. После того как действие зелья закончилось, температура ее тела начала резко падать.

Я развожу огонь в камине и возвращаюсь на край ее кровати. Пламя в камине разгорается, и тени от огня пляшут на веснушках ведьмы. Я тянусь, чтобы дотронуться до них, но тут же опускаю руку себе на колени. Пишу Амрите, и она приносит мне один из отвратительных пластиковых пакетов с кровью. Сейчас это лучше, чем ничего. Я не доверяю никому находиться рядом с Фаррен.

Она моя.

Я жду, глядя в окно. Я испытываю облегчение, потому что кровь помогает мне прийти в себя, но, к сожалению, чтобы успокоить мое возбуждение, мне нужно