Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

Проходит несколько часов, и наконец Фаррен поднимается и начинает кашлять. Я протягиваю ей стакан воды. Она делает глоток и моргает, прогоняя сон.

Взгляд Фаррен останавливается на мне, в нем растет страх.

– Что? – спрашиваю я. – Что-то все еще не так?

Она качает головой:

– Нет. Я просто пытаюсь решить, делать ли мне вид, что я не помню, как набрасывалась на тебя прошлой ночью.

Мои плечи опускаются от облегчения, что с Фаррен все в порядке.

– Дай мне знать, что ты решила, и я подыграю.

– Зелье без запаха. Кто бы мог подумать… – Она стонет, хватаясь за голову.

Я протягиваю ей обезболивающее.

– Ну хоть теперь у нас осталась всего одна ведьма, – говорю я.

Она бросает на меня непристойный взгляд, очаровательно морща носик. Мое сердце пропускает удар. Не та беспристрастность, на которую я рассчитывал. Я в заднице.

– Что? – невинно спрашиваю я. – Поторопился?

Ее взгляд опускается с моих глаз на губы, а щеки становятся ярко-розовыми.

– Ты мне совсем не облегчаешь задачу, – шепчу я.

Она улыбается:

– Знаю.

Я узнаю шаги за дверью и вздыхаю:

– Долг зовет. Ты не против, если Морган зайдет?

Она кивает. Морган стучится и заходит в комнату, его лицо мрачнее обычного.

– Только что пришло, – говорит Морган, доставая из пиджака письмо. – Оно для Фаррен.

Фаррен хмурится и забирает у Моргана письмо. Увидев печать Верховного Мага, она морщится. Ведьма берет с прикроватной тумбочки заколку для волос и вскрывает конверт. На ее лице не отражается никаких эмоций, но я вижу, как у нее перехватывает дыхание и как она проглатывает свой гнев.

– Верховный маг «просит» меня присутствовать в пятницу вечером на моем Пробацио. Тодрик Горпин.

Фаррен переполняет чистая ярость, и края письма начинают тлеть.

– Могу я взглянуть на письмо до того, как ты уничтожишь его?

Она передает мне бумагу, кивая.

– Извини, – улыбается она. – Моя магия стала проявлять характер.

Она смотрит на свои пальцы, будто видит их впервые.

– Они могут это сделать? – спрашивает Морган. – Потребовать ее присутствия? Без обид, леди Фаррен, но технически ты будущий член Двора Лиама.

– Еще ничего не подписано, – вздыхает Фаррен. – Кроме того, когда в Великих Домах рождается ведьма, они берут у нас кровь в наш первый день рождения. Для использования чар выслеживания и для шантажа. – На ее лице появляется отвращение, и она сердито сжимает одеяло. Я уверен, что мой взгляд такой же.

Для меня это новость. Мне хочется придушить весь Совет. Насколько же варварски они себя ведут? Ирония в том, что они даже не вампиры. Где же их пресловутая цивилизованность?

– Созываем собрание. Нам понадобятся Амрита и Флоренс. Мой кабинет, через пятнадцать минут.

Морган кланяется и удаляется. Я поворачиваюсь к Фаррен – ее взгляд устремлен в никуда, будто она пытается отстраниться от реальности.

– Если они узнают, что я наследница огненной магии, меня отправят обратно, – шепчет она. – К отцу.

– Только через мой двухтысячелетний труп, – отвечаю я, снова предлагая ей руку. Она не улыбается, но кивает и крепко сжимает ее.

* * *

Спустя два часа у нас все еще нет ответа. Я по-прежнему голоден и чертовски неудовлетворен сексуально. Присутствие Фаррен в одной комнате со мной и моими советниками ничуть не улучшает моего настроения.

– У нас есть четыре дня, чтобы найти лазейку, – стону я, массируя складку между бровями.

– Слишком уж странное совпадение, – вздыхает Морган. – Не иначе как Кадм тут замешан.

– Без сомнений, – закатывает глаза Амрита.

– Он пытается вас разлучить, – произносит Флоренс. Это первые ее слова за весь вечер, если не считать пары сонных зевков. – Добраться до Фаррен проще, когда ее нет рядом с вами, ваша светлость. Он боится того, кем она может стать… и что будет, если она решит выйти замуж за мага. – Она многозначительно смотрит на Фаррен.

– Но он не может позволить, чтобы твой Пробацио состоялся, – продолжает Флоренс. – Если это произойдет, он не сможет убить тебя. Или, по крайней мере, это будет непросто и слишком опасно. Что, впрочем, не остановит его от попытки.

– Тогда что ты предлагаешь? – спрашиваю я.

– Свадьбу. Фаррен должна выйти замуж за кого-то из твоего Двора.

Все поворачиваются к Флоренс. Кроме меня. Я смотрю только на Фаррен – и то, как она, ошеломленная, вглядывается в Флоренс, заставляет мое почти мертвое сердце сжаться. Я не виню ее. Я уверен, она не хотела бы этого.

Я ведь спрашивал ее первым. Но она так и не ответила. Не сказала, чего хочет. Мне стоило быть настойчивее… Но эти ее огромные зеленые глаза обезоружили меня.

– Почему? – требую я, вглядываясь в Флоренс. Краем глаза замечаю, как Фаррен кусает губу, нахмурившись от замешательства.

– Если она выйдет замуж до Пробацио, то, что маги о ней узнают, уже не будет иметь значения. Великий Дом не сможет принудить ее ни к чему, если она станет женой. В идеале это должен быть кто-то, кому ты доверяешь. Например, Морган.

Морган едва не срывается с края стола. Лицо Фаррен бледнеет. Нет. Я люблю Моргана, но он ни за что не женится на Фаррен. Ни при каких обстоятельствах.

– Вон! – рычу я. – Выйдите все, кроме Фаррен. Немедленно.

Советники поспешно покидают комнату. Даже Флоренс. Она едва касается руки Фаррен, но та не отвечает. Флоренс уходит и закрывает за собой дверь.

Я подхожу ближе. Мы с Фаррен остаемся одни. Я смотрю ей в глаза.

– Фаррен… – голос мой почти не слышен. Она не поднимает взгляд.

Я приближаюсь, наклоняюсь так, чтобы между нами осталось всего несколько дюймов.

– Чего хочешь ты? – делаю паузу. – Я ведь первый спросил.

Она смотрит на меня, и в ее глазах блестят слезы. Но она улыбается. И это едва не ломает меня.

– Я хочу быть свободной, – губы ее дрожат. Я провожу большим пальцем по ее нижней губе и приближаюсь еще ближе. – Я не хочу, чтобы мной управляли отец или чахнущие на закате маги. И не хочу, чтобы Кадм убил меня. Это вроде очевидно.

– Как я могу тебе помочь?

По ее щеке катится одинокая слеза, в которой отражается свет, как в алмазе. Я обнимаю Фаррен, и она склоняет голову к моей груди.

– Я… – она икает.

Если бы это все не было так тяжело, я бы, наверное, улыбнулся.

– Выходи за меня, – шепчу я.

Она поднимает голову, вытирает слезы, моргает. Сморщив нос, смотрит на меня с недоверием.

– Что?

– Ты хотела честности. Вот она, сокровище. Я влюбился в тебя в тот самый день в Эстерли, когда впервые тебя увидел – и забыл, как дышать. Если ты позволишь, я