Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Ты же не знаешь наверняка, что это сделал Рэнди. А даже если и так, он уже пожилой джентльмен, который до смерти боится потерять единственный источник дохода своей семьи. У тебя вообще есть совесть?

Я не удостоил ее ответом.

Кэл вздохнула:

– Ладно. А что же сердце, оно у тебя есть?

Да, и тебе нужно держаться от него далеко-далеко.

Ее слова влетели в одно ухо и вылетели из другого. Но прикосновение пальцев между моих лопаток я заметил. Нас разделяли куртка и хенли, и все же, когда она дотронулась, моя кожа зазудела, оживая. Странное ощущение. Я словно очнулся после долгого сна.

Я резко вдохнул, отчаянно цепляясь за свою злость. Кэл растопила меня, когда я хотел оставаться ледышкой. Меньше всего мне нужно еще одно неудобство в жизни. А Кэл вынуждала меня чувствовать… она вынуждала меня чувствовать! В этом-то и заключалась основная проблема.

– Я не позволю, чтобы надо мной снова издевались, – с трудом произнес я.

Я всегда прикидывался неприкасаемым. Спортивным, популярным, успешным, талантливым. Я был отличным учеником, членом команды по академической гребле. У меня были классная куртка, спортивная тачка и целый гарем фанаток. Я никогда не показывал слабости и не планировал делать это теперь.

– Снова? – склонила она голову.

Молодец, полудурок. Одно ее прикосновение – и ты готов выдать все секреты.

– Койот, – пробубнил я и нахмурился, повернув голову, чтобы посмотреть на Кэл. – А почему от тебя несет апокалипсисом? – От нее не пахло привычным ароматом зеленых яблок и белого мускуса.

– С тех пор как я вернулась, Симус упорно мочится мне в обувь, – Кэл вздохнула, ничуть не смутившись.

– Симус – это твой кот? – уточнил я.

Умоляю, пусть это будет гребаный кот. Если это сталкер, мне светит пожизненное.

– А была бы я так спокойна, если бы Симус был человеком? – Она смерила меня взглядом.

Я подавил смешок, но с трудом. Рядом с Кэл вообще трудно не улыбаться.

– И все же. Дашь мне две минуты, чтобы я отговорила тебя от необъятной ошибки?

– Нет.

– Тогда я увольняюсь и забираю с собой свой опыт и прорву обаяния. – Она усиленно заморгала, и я понял: Кэл нервничает. У меня не хватило духу ей отказать.

Я простонал:

– Ты станешь моей смертью.

– Очень надеюсь. – Она скрестила пальцы. – Как бы ты хотел умереть от моей руки?

Желательно от трех сотен оргазмов, пока я буду в тебе.

– Разреши курить, сколько хочу, и помалкивай по этому поводу.

– Не могу. Ты много значишь для Дилан, а она – для меня. Так у меня есть две минуты?

– Одна минута. Давай побыстрее.

Мы посмотрели в окно на ничего не подозревающих Рэнди и Лайла. Профиль у Кэл был загляденье. Милый вздернутый носик. Пухлые губы. Россыпь веснушек на носу и щеках. Даже форма бровей была изящной.

– Я все понимаю: они тебя не слышат. – Она задела мое плечо своим, и на секунду я перестал дышать. – Ты мифическое существо, Касабланкас. Этот мир тебе тесен. Я все детство наблюдала за тобой и до сих пор не разгадала. – Ее голос звучал так, словно раздавался из самой глубины души. – И как же досадно, когда кто-то относится к этому миру, как к своей личной золотой жиле. А еще пугает, когда этот человек решает кардинально изменить все, что тебе знакомо. Дай им время свыкнуться с этой мыслью. Они неплохие люди.

– Ты спишь с Придурком? – вырвалось у меня.

Господь, я что, подцепил от нее вирус словесного поноса? Я знал ответ на этот вопрос, но мне нужно было подтверждение.

Кэл резко повернула голову ко мне.

– Повтори?

– Ты все слышала. Ответ либо «да», либо «нет».

– Он мой друг.

Ну и что? У меня тоже полно «подруг», которые узнают мой член среди тысячи остальных.

– Я не об этом спросил.

– Ну, только такой ответ тебе светит, так что смирись.

– Не хочу, чтобы ты находилась с ним рядом. Он дурно на тебя влияет. – Я понял, как это лицемерно звучит, ведь сам был человеком, которого все едва выносили.

– А Эллисон? – Кэл приподняла брови. – У нее какое влияние?

Просто стыдобища, как я обрадовался, когда она угодила в расставленную мной ловушку.

– Ты знал, что она мне не нравится. – Я увидел, как Кэл сглотнула. – Но все равно встречался с ней.

– Это правило, а не исключение, – признался я пылко и резко.

Я хотел задеть Кэл. Вывести ее из себя. Объединиться с ее врагом. И мне было хорошо, пока она об этом не знала, пока все происходило в моей больной голове. Но теперь я не мог примириться с мыслью, что ей от этого плохо.

Я повернулся и направился обратно к пикапу. Она пошла за мной.

– Ни фига себе! Мне только что удалось отговорить тебя от избиения старичка? – Она хихикнула и побежала за мной, подпрыгивая. – Как думаешь, теперь мне обеспечено место в раю?

– Ради тебя же самой – надеюсь на это. Если мы станем соседями по аду, я украду твою мусорку.

– А я забросаю твой дом яйцами, – парировала она, догнав меня.

– А я вымажу маслом твой пол.

– А я буду отправлять тебе компрометирующие посылки. Ты станешь изгоем. – Кэл злобно рассмеялась, а потом улыбка стерлась с ее лица. – Ладно, может, не буду. Тебе бы это понравилось.

– Почему тебе так спокойно со мной? – спросил я. Всегда считал ее бесхитростную болтовню очаровательной. – У тебя почти не дергается глаз. И ты не против, если мы стоим рядом.

– Мой тик не так заметен, когда я с тем, кого знаю, – объяснила Кэл. – Когда я с тем, кому я… – Она помолчала. – Э-э-э, доверяю.

– Ты мне доверяешь? – спросил я.

Сердце забилось часто-часто. Наверное, от мини-инфаркта. Не о чем волноваться.

– Верю, что не убьешь меня.

Мы шли к маме, Дилан и Кирану, которые еще околачивались возле «Сильверадо», показывая на неисправные уличные камеры, и кому-то звонили. Их окружили случайные знакомые, которые охали и делали снимки. Отлично. Еще больше людей. И почему мне так везет?

– Ты начала бегать? – поинтересовался я.

– Следующий вопрос.

Я смерил ее взглядом. Кэл зарделась, подняла оранжевый лист с тротуара и покрутила его за черешок.

– Уф, все сложно, ладно?

– Но оно того стоит. – Я остановился у пикапа, с трудом сдерживая желание пнуть его от досады. Мне хотелось курить, но еще одной нотации я бы не выдержал. Кэл вставила лист себе в волосы, как перо в шляпу.

– Итак… – Киран цокнул, переводя взгляд с меня на нее. Ага, и что теперь? Скажет нам, что ночью темно? А зимой холодно? Что