Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Роу, я… я… – Я закрыла лицо руками, тяжело дыша и чувствуя себя круглой дурой. – Я просто не могу.

Он выключил музыку и, поставив колонку на землю, отодвинул ее носком кроссовки.

– Кто тебе такое сказал? Ты не только сможешь, но и сделаешь. Ты с восемнадцати лет делаешь все сама. Ты талантливая, умная, независимая и крутая. Но в первую очередь ты дочь своего отца и помнишь о его последнем желании. Вот почему ты не можешь заснуть. – Роу показал на меня длинным пальцем. – Потому что не держишь данное ему слово, и тебя это убивает. Так что тащи сюда свой зад и пошли выполнять это обещание.

– Ух! – Я свесила голову, вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы. – Хватит рассуждать здраво. Ты можешь, как раньше, наносить оскорбления? Так гораздо проще от тебя отгородиться.

– Я твердо намерен оскорблять тебя во время этого испытания. А еще… – Роу поправил повязку на лбу. – Ты и сама прекрасно знаешь: весь город хочет увидеть, как я бегаю по округе точно Джон Фонда.

– Джон Фонда?

– Ну ты поняла. Как Джейн Фонда, только мужчина.

В груди заискрился смех.

– Малыш, да ты просто мечтаешь о ее бедрах.

– Это она мечтает о моих, – парировал Роу.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Он ухмылялся. Той кривоватой улыбкой, которая пронзила мое сердце, точно ржавый кинжал.

– Даю тебе десять минут, чтобы собраться. – Роу закатал рукава и закурил еще одну французскую сигарету. – Когда добежим до Мейн-стрит, расплатишься со мной кофе.

– Я тебя ненавижу. – Я стукнулась затылком об оконную раму.

– Я тебя тоже. И еще, Пятнышко? – Он задрал голову, чтобы взглянуть на меня, и впервые с нашего отъезда из города я почувствовала, что вижу его – настоящего Роу. Без маски. Без бахвальства. Без сарказма. Только прежнего Роу.

– Что?

– Ты сможешь, – подмигнул он.

Глава 30

Кэл

«Whatever» – En Vogue

– У меня не получится, – заныла я уже через пятнадцать минут, плетясь за Роу, который бежал по обсаженной деревьями улице. Мои руки болтались, как две переваренные макаронины. – Я выбываю.

– Выбывают только слабаки.

– Вот, это как раз мои люди. – Я стукнула себя кулаком в грудь. – Я такая слабачка, что даже не начинала. Ты же помнишь, я и подкаст не записала?

Роу сбавил темп, подстраиваясь под мой, и я заметила, что этот нахал даже не вспотел. Наши лица покрывали дождевые капли. На улице шла почти незаметная морось.

– Ты устала или тебя что-то встревожило?

Под дождем запах Роу стал еще восхитительнее, и мне пришлось напомнить себе, что ему может быть неприятно, если я буду к нему прижиматься. С другой стороны, разве я виновата, что он высокий, мрачный, красивый и разукрашен чернилами, как стол в кабинете для наказания?

– Встревожило, – грубо выпалила я. – Неужели ты думаешь, что я не в форме?

– Скажи, что тебя встревожило.

– Из головы не выходят воспоминания о том дне, когда я перестала бегать.

О том, как они загребали руками землю. Как бросали ее на меня, хороня заживо.

Меня пробила дрожь. Я высунула язык, чтобы поймать каплю дождя, как делала в детстве. Ничего не выйдет. Обычно мне нужно выпить кофе, чтобы взбодриться до того, как настигнет реальность. Но сегодня утром я его не пила. Роу прекрасно понимал, что не стоит лишний раз докапываться, что же меня разволновало.

– Тебе нужно сосредоточиться на настоящем, – категорично сказал он. – Посмотри по сторонам. Скажи, что ты видишь.

– Вижу, что идет дождь. Давай вернемся.

– Ловко, но хочу, чтобы ты обратила внимание на то, что тебя окружает. – Роу взял меня за плечи, пригвоздив к месту. – Просто попробуй.

Разносчик газет неторопливо ехал на велосипеде, кидая к дверям свежие номера. Крутую дорогу украшали зеленые уличные фонари, клены и ликвидамбары с оранжевыми листьями. Шум волн, бьющихся о скалы неподалеку, напомнил моему мочевому пузырю, что перед выходом из дома я не успела заскочить в туалет.

Заметив необычный наряд Роу, разносчик газет врезался на велике в мусорный бак и улетел в мягкое покрывало из листьев.

Я поморщилась:

– Парень, ты как?

– Отлично. Лучше не бывает! – крикнул он, высунув руку из груды листьев, и помахал нам. – Здравствуйте, мистер Касабланкас!

– Привет, любопытный гаденыш.

– Меня Бертом зовут.

– Ладно, любопытный гаденыш.

– Эй, ты же сам нарядился как участник Евровидения, так что не бухти. – Я ткнула Роу локтем под ребра, воспользовавшись случаем, чтобы к нему прикоснуться. Мы снова перешли на медленный бег. – Кстати о Евровидении: кто-то вообще обратит внимание на то, что в конкурсе принимает участие Австралия? Нет, я, конечно, понимаю, что это страна Содружества, но как же тогда Сингапур и Тринидад? Почему такие разграничения?

Роу несколько минут слушал мою болтовню про Евровидение (я была огромным фанатом), но в беседе особого участия не принимал. Вскоре мы продолжили бежать в тишине, и мне снова вспомнилось то событие в лесу, которое мигом смыло все остальные мысли.

Самодовольные рожи, смотрящие на меня сверху.

Кроссовки, которыми меня больно пинали по ребрам.

– Я хочу остановиться, – сказала я дрожащим голосом, чувствуя, будто в горло и глаза набили стекла. – Ценю твою помощь, но…

– Почему зеленые? – резко спросил Роу, желая поддержать разговор. Побуждая меня продолжать.

– А? – запыхавшись, я хмуро на него посмотрела.

– Почему перекрасила концы в зеленый? Что означает этот цвет?

Ревность. Потому что ты встречался с Эллисон.

– Покой, – внезапно выпалила я. – Я хочу покоя, хочу умиротворения. Я очень хочу выспаться, поэтому перекрасила волосы в зеленый, чтобы призвать эту энергию в свою жизнь. А теперь скажи, почему хочешь, чтобы я бегала.

Мы добежали до конца дороги и свернули направо к Мейн-стрит. Этот путь оказался длиннее, чем в прошлый раз.

– Дилан, – ответил Роу, ускоряясь, в отчаянной попытке заставить меня бежать.

Я приказала себе не отставать от него.

– А что с ней?

– Ты спросила, почему я помогаю тебе. Я делаю это ради Дилан. Она по тебе скучала. Постельный режим тяжело ей дается. Ты же знаешь, как ей сложно усидеть на месте. До беременности она брала двойные смены в «Декарте», а потом до поздней ночи отрывалась в Портленде. А когда ты вернулась, она стала чаще улыбаться. Словно та ее часть, что умерла, снова воскресла.

– Я тоже очень по ней скучала. – Я поджала губы. – Это единственная причина, почему ты мне помогаешь?

– А ее мало?

– Нет. Просто мне интересно, есть ли еще какая-то.

– Нет, – хмыкнул он. – Погоди, есть. Теперь я вспомнил. Еще я хочу снова тебя трахнуть.