Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Сотри с лица эту счастливую улыбочку. Ты портишь мне день. И аппетит. – Он вытянул шею, пытаясь привлечь внимание официанта, проплывавшего между изогнутыми кабинками.

– Не могу удержаться. – Я сжала руками щеки, улыбаясь во весь рот. – Это не удар по самолюбию, а… его ублажение. Ты был вроде как моим Парнем из головы.

– Парнем из головы? – Роу приподнял густую бровь, неосознанно вытирая чистый стол, как в своем ресторане. – Это в противоположность… Парню из задницы? Потому что это больше на меня походит.

– Парень из головы – это парень, о котором мысленно снимаешь фильмы. Разыгрываешь свидания, отпуск, романтические поездки. Вроде мечты наяву. Перед сном я проигрывала в голове наши первые встречи и засыпала, представляя, какими они будут.

Для меня это был очень безопасный способ представить, какими могут быть отношения, но не заводить их на самом деле. Я не была асексуалкой. Любила члены. Всем сердцем и вагиной. Просто я опасалась тех, к кому они прилагались.

– Первые встречи? – нахмурился Роу. – Но мы уже были знакомы.

– В мечтах я была другой. Новой.

– О, ирония. – Он откинулся на спинку сиденья и скрестил на груди руки. – А в моих мечтах ты была собой. Роу из твоих грез хотя бы дошел до сцен интимного характера?

– Да, было несколько занимательных моментов. – Я стыдливо собрала мокрые волосы в высокий пучок. – В одном даже фигурировала стиральная машинка.

– Эти моменты были такие же травмирующие, что и наяву?

– В одном из них я положила красную футболку к белому белью. – Я бросила в Роу скомканную обертку от соломинки. – Что думаешь?

Его губы дрогнули, но Роу все же не удержался от улыбки. Божечки, улыбающийся Эмброуз Касабланкас мог озарить мир лучше солнца.

– А еще какие мудреные грезы ты составила, чтобы избежать реальности, Пятнышко?

– О… их не сосчитать. – Я бездумно пролистала список песен на небольшом музыкальном автомате. – Работа мечты, непревзойденный поцелуй, квартира… Я могу представить все, что захочу. – Я постучала по виску. – Тут у меня шаром покати, так что в мыслях я проживаю свою лучшую жизнь.

– И притом тебе не нужно шевелить и пальцем, терпеть неудачу, обжигаться. Ты упускаешь реальность.

– Реальность всегда хуже фантазий, – пожала я плечами. – К чему пытаться?

– Реальность лучше, – возразил Роу. – Она сурова и трехмерна. Вот какой твой поцелуй мечты?

– Он постоянно меняется. Но некоторые нюансы остаются прежними. Лунный свет, музыка и нужный наклон головы. – Я помолчала и продолжила: – А что, ты не будешь записывать?

Нужно завязывать с флиртом, но я слишком взволнована новым открытием и только что нашла идеальный способ отвлечься от страданий, связанных с потерей папы.

– Это ни к чему, память никогда меня не подводила. – Роу провел большим пальцем по своей нижней губе, и от возбуждения у меня чуть не полопались сосуды в мозгу.

Я робко засмеялась:

– Ну, думаю, мы свое отбегали. Эй, минуточку! – Я резко выпрямилась, вытаращив глаза. – Роу, я бежала.

– Да. – У него снова дрогнули уголки губ. – Скулила все время, но пробежала чуть больше четырех миль.

– Нет, ты не понимаешь. Я бежала! – Я встала и ударила по столу, отчего посетители удивленно подпрыгнули.

Роу скрестил руки на груди и самодовольно оперся на спинку сиденья.

– Я же говорил, что ты великолепна.

– Так и есть, правда?

– Теперь ты можешь бегать каждое утро.

– С ума сошел? – Я упала на дерматин, и моя улыбка поникла. – Ты отвлек меня признанием в любви. Без тебя мне никак.

– А ты с ума не сошла ли? – Он расстегнул ветровку. Под ней оказались обтягивающая белая хенли с короткими рукавами и мускулы, при виде которых Ченнинг Татум заревел бы от зависти. – Я не буду бегать с тобой каждое утро. Я просто хотел доказать тебе, что ты сможешь.

– Но я хочу пробежать десятикилометровый марафон! – вскричала я.

– Похоже, Пятнышко, это твоя проблема.

– По буддизму мы все едины. Так что формально это и твоя проблема.

– Я родился и вырос католиком. Так что формально я могу послать тебя, а потом признаться, что был козлом, пропеть «Аве Мария» и все равно попасть в рай. Да почему у нас так долго принимают заказ? – Он оглянулся.

Роу прав. Мы сидим тут десять минут, а нам даже меню не принесли.

– Может, от тебя дурно пахнет? – Я швырнула в него еще одной скомканной оберткой.

– А может, ты несешь чушь? – парировал он, взял салфетку, смял ее и бросил мне в лицо. – Сиди тут, а я пойду сообщу Далии, что у нее халтурят работники.

– Пожалуйста, не будь… – Я замолчала, поморщившись. Не будь грубым? Противным? Заносчивым? Роу выжидающе смотрел на меня. – Не будь собой, – завершила я и быстро сглотнула.

– Усек. Постараюсь быть Кираном. Если увидишь, что мой язык застрял в чьей-то прямой кишке, зови на помощь. – Роу окинул меня взглядом. – Если только не в твоей. Тогда это намеренно.

Боже. Мой.

Роу вышел из-за стола до того, как я успела разлететься на миллион осколков. Он направился к барной стойке в красную клетку, где Далия жевала жвачку на громкости, более уместной для концерта Тейлор Свифт, и вбивала заказы в компьютер длиннющими ногтями. Я оперлась подбородком на руки и забарабанила пальцами по столу. Голова до сих пор кружилась от открытия, что Роу когда-то меня любил. Что он – Монстр. Вот бы поскорее вернуться домой и перечитать наши чаты, которые мы начали три года назад.

Остынь, Кэл! И раз уж такое дело, давай дальше поспокойнее. Теперь-то между нами вряд ли что-то возможно. И причин тому множество:

1. Он известный мультимиллионер. У него больше полутора миллионов подписчиков в соцсетях, сделка с «Нет-фликсом» и рестораны, отмеченные мишленовской звездой. А я настолько на мели, что мне даже не на что покормить крыс, поселившихся в моей квартире.

2. Он переезжает в Лондон, а я возвращаюсь в Нью-Йорк.

3. Что бы ни говорил Роу, Дилан, может, пока не готова одобрить нашу связь, а я уж точно во второй раз удачу испытывать не хочу.

4. Только потому что Роу не пугает меня физически, не значит, что я не боюсь заводить с ним отношения.

Через плотную завесу дум я услышала, как из ближайшего музыкального автомата заиграла песня Нэнси Синатры These Boots Are Made for Walkin.

Я резко повернула голову и увидела, почему Роу еще не вернулся. Он стоял у кассы и разговаривал с Далией, сногсшибательной женщиной пятидесяти лет. У нее был сильный луизианский акцент, густые обесцвеченные волосы, тонкая талия и