Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

– Монстр, – закончил он за меня, и на его губах появилась издевательская ухмылка. – Чувствуешь себя обманутой?

Я покачала головой. Нет, не чувствую. Не могу объяснить, не сойдя за психически неуравновешенную, но отчего-то я всегда знала, что все эти годы общаюсь с Роу.

– Как ты нашел меня на том форуме?

– Я и не искал. – Он напряг челюсти. – Однажды ночью я гуглил, что такое «андрофобия», потому что мне кое-что… было интересно. – Роу потер щеку костяшками пальцев. – Я наткнулся на форум в перерыве между сменами мерзкого шефа в Париже. Чтобы прочесть темы, нужно было зарегистрироваться. Ты со мной заговорила.

Это правда. Мне понравился его ник. Понравилось, что он лайкал все мои комментарии, не вступая в разговор. Так я чувствовала, что он на моей стороне. Роу избегал моего взгляда и смотрел сейчас куда угодно, только не на меня.

– Подожди. А зачем ты искал, что такое андрофобия? – сощурилась я. – Ты же не боишься мужчин.

– Я боялся одного мужчину, – он стиснул челюсти. – Пятнышко, у каждого свои демоны.

– Значит… мы просто оказались на одном форуме с одинаковой проблемой? – Я в недоумении почесала затылок. – Кажется почти невозможным.

– Как ни странно, до твоего возвращения в Стейндроп я понятия не имел, что это ты. Нет, я, конечно, подозревал, но подтверждения у меня не было.

– Ты врал о своей жизни, – подметила я.

Роу писал, что живет в Нью-Йорке и работает жалким су-шефом. Что родом он из Филадельфии. Что живет с соседями.

– А что я мог сделать? Признаться, что я миллионер, известный шеф-повар, попавший в список «Тридцати самых сексуальных людей младше тридцати» по версии People? – выгнул он бровь.

И то правда.

– Ну, ты мог признаться, как только понял, что это я.

– Я пытался. – Он выудил из кармана сигарету, кинул на меня взгляд и, бросив ее на землю, раздраженно растоптал. – Несколько раз. Это ты мне запрещала.

McMonster – это Роу.

Роу – McMonster.

Мужчина, в которого я могла бы влюбиться, оказался человеком, который сейчас так сильно меня ненавидел, что даже смотреть не мог. Я не знала, как поступить с этой информацией. Я даже уложить в голове ее не могла. А потом меня осенило.

– Как ты понял, что мне… ну, некомфортно в обществе мужчин?

– Как я?.. – Роу прищурился, словно я была размером с муравья и ему нужно хорошенько присмотреться, чтобы различить меня. – Может, потому что я замечаю в тебе абсолютно все, мать твою?

Я моргнула. Один раз, два, пятьсот. Он замечал во мне все?

Роу запрокинул голову, подставляя лицо дождю, и я услышала его мрачный, невеселый смешок.

– Ладно. Хочешь правду? Вот тебе правда: нет, у меня были к тебе не «какие-то чувства», – усмехнулся он, показывая в воздухе кавычки. – Я был влюблен в тебя. Клянусь Богом, я был по уши в тебя влюблен, готов вырвать из груди сердце и отдать тебе в качестве антистрессового мячика. – В его словах как будто сквозило отвращение к самому себе. – А тебе было на меня наплевать.

Неправда. В то время я пыталась совладать со своей юношеской травмой и отвлекала себя сувенирами из девяностых. Переосмысливала свою жизнь без соцсетей. Я медленно тонула, притворяясь, что все идет как по маслу. Чувствовала себя такой сломленной, недостойной, что даже мечтать не смела о совершенном Эмброузе Касабланкасе.

Роу казался мне яркой и далекой звездой. Бесподобным, неземным человеком. И из какой бы галактики он ни происходил, мне там были не рады.

– Ты… запал на меня? – Я сделала шаг вперед, чувствуя, как сильно дергается глаз. Плевать. Меня не волновал тик, если он возникал рядом с Роу или Дилан.

– Я не западал, – резко и раздраженно вздохнул он. – Ты подставила мне подножку.

– Я… я думала, ты жалел меня за то, что я… ну не знаю, странная, эксцентричная и неуклюжая, – прошептала я. Меня разрывало от радости и печали. – Что ты видел во мне лишь надоедливую подругу своей младшей сестры.

– Видел. – Роу провел рукой по мокрым волосам, снова запрокинул голову и прикрыл глаза. – Пока вдруг не перестал. Глупость с моей стороны. У нас бы все равно ничего не получилось. – Он сглотнул, и у него дернулся кадык. – Вот почему это охренеть как убивало меня. Убивало, что все, чем я мог утешиться, – быстрый перепихон на капоте машины. А потом ты сказала, что случившееся было ошибкой и ничего для тебя не значило. Потому-то Дилан и была вдвойне зла. Из-за твоего предательства и из-за того, как ты обошлась с моим сердцем.

По моим щекам потекли слезы. Теплые в сравнении с дождем. Мы стояли посреди улицы, привлекая любопытные взгляды прохожих, которые убегали от непогоды, закрывая головы зонтиками и пальто.

– Мне так жаль, Роу. – Я вытерла лицо рукавом. – Я думала, что ты считал меня чудачкой. Гадким утенком, который ошивался возле твоей комнаты, пытаясь привлечь к себе внимание. Я попросила тебя стать моим первым, потому что доверяла. Как ты уже знаешь, я настороженно отношусь к мужчинам. Люди меня пугают. Вот почему я так одержима тру-краймом. Поэтому я подумала… – На следующем признании у меня сперло дыхание: – Я подумала, что ты не сможешь меня полюбить, никогда не захочешь чего-то большего и не обидишь. Для всех это было выгодной сделкой. Я распрощалась с девственностью, а ты немного развлекся, не ограничивая себя обязательствами.

Роу потер лицо, не обращая внимания на непрекращающийся дождь.

– Теперь это уже не важно. Дело сделано. Все кончено. У меня не осталось к тебе никаких чувств, кроме умеренного раздражения.

– Знаю. – Я сглотнула, но ком в горле стал только больше. – Я вижу…

Тебя. Я вижу тебя.

Твою боль. Твои старания. Твое разбитое сердце. Ты ошибся. Мне было не все равно.

До того, как ты стал знаменит. До того, как разбогател. До того, как попал в список «Самых сексуальных мужчин» по версии журнала People. Кстати, зря они разместили Джорджа Клуни выше тебя. Мне никогда не было безразлично. Я всегда дорожила тобой. Не как другом. Не как любовником. А как Роу. Самым изумительным мужчиной на планете.

– У тебя губы посинели. Пойдем туда. – Роу кивнул в сторону двери, украшенной к Рождеству. – Сегодня пятница, и в «Декарте» все должны быть в сборе. Не могу допустить, чтобы ты разболелась.

– Врунишка, – всхлипнула я, ликуя от нахлынувших эмоций. – Ты просто хочешь кофе, который я тебе задолжала.

– Читаешь меня как открытую книгу, – вздохнул он. – На немецком.

Мы вбежали в кафе. В заведении толклись местные, которые осуждающе посмотрели на нас поверх кофейных чашек. Не глядя по сторонам, Роу упал