Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

столько макияжа, что хватило бы на весь штат Айдахо. Далия обожала Элвиса, Иисуса и лошадей. Боялась только Бога. Но даже он вряд ли смог бы высказаться по поводу ее ведения бизнеса и уйти целым и невредимым. Один ее глаз, обрамленный искусственными ресницами, подергивался. Явный признак того, что она злится. А вот Роу казался совершенно невозмутимым, его выдавали лишь красные уши. Внутри у меня все скрутило от страха. Их разговор скорее напоминал перебранку.

Роу отвернулся от Далии и подошел ко мне, высоко задрав голову.

– Пятнышко, выпьем кофе как-нибудь в другой раз.

– Почему? – Голос у меня задрожал, но я не вышла из кабинки.

Далия выглянула из-за спины Роу и виновато на меня посмотрела.

– Просто пойдем уже, – пробурчал он.

– Нам отказывают в обслуживании? – Я окинула взглядом враждебно смотрящих посетителей и густо покраснела.

– Нет. – У него подергивались крылья носа. – Мне отказывают. Черт, а теперь мы можем уже пойти?

Так вот почему они выбрали эту песню. Невероятно! Спящая во мне воспитательница детского сада вышла на тропу войны, готовая устроить всему Стейндропу серьезный разнос.

– Сперва я выскажу ей все, что об этом думаю. – Я вскочила и направилась к Далии.

Она вздрогнула, когда я остановилась перед ней. Роу плелся за мной, как умирающий от стыда подросток, чья мать решила закатить скандал его одноклассникам.

Может, все дело в его недавнем признании в любви? Черт, может, в том, что я знала: Роу нужна передышка, даже если он сам этого не показывал, но я не могла сидеть сложа руки и смотреть, как его втаптывают в грязь.

– Кэл, милая! – Далия щелкнула жвачкой в знак приветствия, схватила меня за руки и сжала их. – Чудно выглядишь! Слыхала о твоем старике. Мне так жа…

– Что это за хрень? Почему вы не будете нас обслуживать? – Я резко убрала руки и поставила их на пояс.

Веки нервно задергались, но я справилась с тиком. Удивившись моей прямоте, Далия поперхнулась жвачкой и закашлялась, стуча острыми ногтями по груди.

– Милая, тебе здесь всегда рады. Если тебе нужно подзаработать, у нас даже есть форма с твоим именем. Хотя для нее тебе нужно, наверное, немного набрать вес, – сказала она, быстро окинув меня взглядом. – Но, видишь ли, с Эмброузом другой случай. Он так гадко поступил с нашим городом…

– Да он спас город! – Я стукнула ладонью по стойке, и стоявшая на ней посуда задребезжала. – Открыв «Декарт», он добавил минимум тридцать рабочих мест в Стейндропе. Он строит первое новое здание за десятилетие! И, и, и… – Я оглянулась, заметив, что все завсегдатаи сидят с открытыми ртами. Агнес, Милдред и Герти сгрудились вокруг своих традиционных американских завтраков. – Он рассказывает о Стейндропе в интервью. Постоянно. В «Атлантик» говорил, что здесь лучшие виды в Америке, что всем стоит побывать тут хотя бы раз. Для «Нью-Йорк таймс» отметил, что кафе «У Далии» – первое место, где он попробовал яйцо пашот. Этот мужчина – достояние всего региона. Почему вы воспринимаете его как врага?

Ладно. Может, я погуглила Роу одну или триста тысяч раз после того, как он вернулся в мою жизнь. Только попробуйте осудить меня за педантичность! Серийные убийцы принимают разные формы и обличия. Излишняя предосторожность никогда не помешает.

Мелинда и Пит, сидящие в углу зала, оживленно шептались. Еще несколько местных жителей, которые присутствовали на собрании, активно наблюдали за моим публичным срывом.

– Милая, извини, – наморщила нос Далия. – Эмброуз Касабланкас больше не наш сосед. Мэр Мюррей рассказала, что он нам уготовил. Он разрушает этот город, а мы в Стейндропе такого не прощаем.

– Дал, скажу-ка я тебе вот что. – Я, прищурившись, показала на нее пальцем. – Если ему здесь не рады, то и мне тоже. Вы все относитесь к нему, как к человеку третьего сорта. Портите его новую постройку. Прокалываете шины. Отправляете ему письма с угрозами…

– Все, все, злючка, уходим. – Роу взял меня за плечо. Руки и ноги заискрило от желания, которое окутало мое тело, как плющ. Вот дерьмо. Будет сложновато не впускать его в свои вельветовые джинсы. – Я скорее исторгну камень из почек, чем глотну здешний паршивый кофе. – Роу вызывающе посмотрел на Далию.

– Не поняла? – Далия, чье лицо приобрело цвет кровавой бойни, резко выпрямилась и осуждающе погрозила ему пальцем. – Что-то в юности у тебя не было претензий к моему кофейку!

– За это время у меня появилось чувство вкуса, – в лоб ответил он, буравя ее взглядом. – Судя по тому, как вы тут все обустроили, вам это чувство чуждо, – Роу с отвращением посмотрел на бирюзовые стены.

Сложновато будет расположить людей к этому брюзге.

– Он не хотел так говорить, – вежливо улыбнулась я.

– Нет, хотел, – стоял на своем Роу, по-прежнему держа меня за плечо. От тумана желания мне все сложнее было дышать.

– Возьми свои слова назад, – запыхтела Далия.

– Не-а, – ухмыльнулся Роу. – А твоя еда в сковородке? Суше, чем Великий пост в Италии.

– Ну все! – Она показала на наш столик. – Сели на место, и я подам лучший кофе, что ты пробовал.

– Далия! – охнула Мелинда, не донеся до рта блинчик, политый кленовым сиропом. – Мы же договорились!

– Засим я все отменяю. – Далия сжала губы в усмешке, видимо, вознамерившись доказать Роу его неправоту. Она обошла стойку, взяла два меню и схватила Роу за ухо. – Он назвал мою яичницу сухой, а кофе – паршивым!

– Как и обслуживание. – Роу согнулся пополам, наклонив голову.

У меня вырвался смешок. Роу ничуть не изменился, даже став знаменитым и богатым.

– Ох, как расстроится твоя мама, когда услышит от меня о твоих манерах, молодой человек. Перекинусь-ка я с ней парой словечек сегодня, – пригрозила Далия.

– Ладно если словечками, главное, чтобы не рецептами. Моей сестре не выжить после вашей стряпни.

Я легонько коснулась его руки, не отставая от них.

– Касабланкас, так тебе не завоевать сердца и умы.

– Это твоя мечта, Кэл, не моя. – Он высвободился из хватки Далии и шаловливо ухмыльнулся мне. – Пусть лучше меня ненавидят за то, кто я есть, чем любят за то, кем не являюсь.

Ну да, он, конечно же, фанат Курта Кобейна. От Роу веет тем же безобразным пофигизмом.

– Спасибо, Далия, что согласилась налить нам кофе. – Я толкнула Роу к столу. – Еще мы будем две глазуньи, хашбрауны, сосиски и фрукты. Без дыни.

– Не хочу задерживаться там, где мне не рады, – проворчал Роу. Сейчас я толкала его уже в качестве предлога, чтобы прикоснуться лишний раз. – И уж точно не хочу заработать сердечный приступ от того, что она называет завтраком.

– Нет, мы из принципа останемся. Мне не нравится, как эти люди с