Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

Жизнь — сложна и непредсказуема.

— Спасибо, — шепчу, понимая, что даже об этом не могла мечтать. Что могло быть хуже. Намного хуже.

Как странно. Мы с Демьяном так неожиданно быстро стали настолько близки, что в присутствии друг друга дышать становилось легче, чем когда мы были порознь. А теперь стали чужими людьми. Между нами пропасть из крови, лжи и невысказанных слов.

— Я видела, ты без костыля… — говорю тихо.

— Да, — отводит взгляд к окну. — Знаешь ли, появилась мотивация.

Я — причина, по которой он снова может ходить. И я же — причина, по которой он хотел умереть. Но что именно послужило причиной, благодаря которой он снова захотел жить?

— Демьян, — голос сломлен, и ощущение такое, будто кто-то мои кости выкручивает в разные стороны. Медленно, с хрустом. — Прости меня. Если сможешь, конечно.

Он вновь отворачивается к окну. Ему настолько неприятно смотреть на меня?

— Накрыть Гордеева помог один из его приближенных помощников, — говорит он глухо. — Тот, который приходил с ним забирать тебя. Игорь.

Я замираю.

— Когда Игорь передал мне фото с места аварии, среди них был номер телефона. Я не сразу заметил. Потом, когда… пересматривал…

Чувствую, как горький ком снова режет горло. Он пересматривал фотографии. Снова и снова. Смотрел на доказательства моего преступления.

— Игорь давно хотел уйти от Гордеева, — продолжает Демьян, не оборачиваясь. — Но понимал, что тот его просто так не отпустит. Уж слишком много между ними было завязано. А у парня жена молодая, скоро ребенок родится. Он знал, что я охочусь за его боссом, и помог мне накрыть всю систему взамен на безопасность для своей семьи.

Пауза. Тишина давит на уши.

— А еще он рассказал, — голос Демьяна становится тише, — что несколько лет назад по приказу Гордеева именно он перерезал тормоза в твоей машине. А другой его человек поджидал тебя на перекрестке. В общем, сделали все, чтобы ты попала в аварию.

Вместо каких-либо мыслей в моей голове звон.

Гулкий, оглушающий, заполняющий все.

— То есть… — сглатываю, пытаясь собрать слова в предложения. — То есть я не виновата в той аварии?

Демьян поворачивает голову и смотрит на меня. Взгляд тяжелый настолько, что я сразу же ощущаю его вес на своих плечах.

— Тебе в любом случае не следовало садиться за руль пьяной.

— Да, конечно. Просто…

Понимаю, что лучше замолчать. Конечно, я виновата. В том, что напилась. В том, что села за руль. В том, что сбежала с места аварии. В том, что позволила брату замести следы.

Но будто мои грехи, нависавшие надо мной тяжелым черным грузом, стали вдруг… светлее. Серого цвета. это похоже на надежду. Маленькую, хрупкую. Только я пока все равно не понимаю, что с ней делать.

— Завтра тебя вызовут на допрос, — Демьян встает, поправляет пиджак. — За тобой приедут. Одна никуда не выходи. А пока отдыхай.

Он направляется к выходу, и я срываюсь с места.

Даже не думаю. Просто вскакиваю с кровати, преграждая ему путь. Не знаю зачем. Скорее, просто не готова его вот так отпустить. Если он уйдет сейчас между нами все будет кончено. Окончательно. Бесповоротно.

Между нами меньше метра.

Так близко, что я чувствую его запах. Тот самый, который вдыхала, прижимая к лицу его рубашку как сумасшедшая, пока он не выветрился совсем. Тот самый, от которого у меня подкашивались колени. Тот самый, которым я жила.

Но сейчас от этой близости только боль. Я понимаю: каждое мгновение рядом с ним делает больно нам обоим.

Он делает шаг и мое сердце летит в обрыв.

Тянется рукой вперед. Мое дыхание учащается, срывается, путается. Пальцами отодвигает край моего воротника у ключицы. Тепло. Ласково. Скользит по коже, и от этого прикосновения все внутри переворачивается.

— Это он сделал?

Смотрю вниз и только тогда понимаю, о чем речь. Синяк. Уже багровый, с желтоватыми краями. Заживает, но все еще уродливый. Таких на моем теле бесчисленное множество. Особенно под ребрами. Там, где били чаще всего.

Я запахиваю воротник, пытаясь скрыть свои жалкие побои.

— Он заплатит за это, — голос Демьяна звучит твердо.

Киваю, опуская взгляд.

— Это все, что ты хочешь мне сказать?

Я знаю, между нами миллион невысказанных слов. Кто-то должен начать первым. Но я не могу. Слова застревают в горле, как рыбьи кости. Каждое приносит боль, каждое царапает.

Пожалуйста. Будь сильнее меня.

— Тебе стоит принять ванну. От тебя несет операционной.

Усмехаюсь, глядя в пол. Горько. Безнадежно.

— Это точно, — поднимаю на него глаза полные слез, которые вот-вот прольются. — Но Демьян… Это правда все?

— Да, Амалия. Это все.

Он обходит меня и уходит. Дверь тихонько прикрывается. Щелчок замка.

Это все. Это и правда конец.

Может, оно и к лучшему. Расставаться вот так — без скандалов, без выяснения причин, без битой посуды и истерик. Да мы, наверное, и не встречались вовсе. Я просто была пленница со стокгольмским синдромом, которую он трахал.

Но как же я хочу все вернуть.

Как же я хочу, чтобы он вернулся.

Но мне и правда стоит помыться.

Захожу в ванную. Включаю свет. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

То ли свет такой убогий, желтый, подвальный. То ли я правда какая-то зеленая. Кожа бледная, под глазами тени, губы потрескались. И правда жалкая.

Но мне ли жаловаться? Мне обещали защиту. Я могла бы сейчас гнить в тюрьме вместе со своим братцем. А я стою в теплой ванной отеля, и у меня есть шанс на нормальную жизнь. Когда-нибудь.

Снимаю халат.

Продолжаю смотреть на свое отражение. На тот самый синяк на ключице. На рёбра, которые некрасиво обтягивают кожу. Сколько же я скинула на такой «экстра-диете»? Килограмма два, наверное. Может, три.

На руках мелкие синячки, почти незаметные. От пальцев брата.

Вытираю слезы. Напоминаю себе: все могло быть хуже. Намного хуже. А это… наверное, я заслужила.

Дверь в ванную резко распахивается.

Я быстро оборачиваюсь, инстинктивно прикрывая себя руками. Сердце подскакивает к горлу, готовое вырваться.

В дверях Демьян.

Тяжело дышит, опираясь руками о дверной косяк. Глаза горят. Не злостью, не яростью. Чем-то другим. Чем-то диким, от чего я прихожу в полный ужас и восторг одновременно.

— Я устал по тебе скучать.

Он быстро преодолевает расстояние между нами и впивается в мои губы.

Глава 45

Его губы находят мои, и мир не просто перестает существовать. Он взрывается самыми яркими, кислотными красками.