Первый надрез - Кэндис Райт

— Здесь ведь никто не бывал, да?

— Кроме Дриллера, не могу сказать наверняка. Но сомневаюсь.

Он издает короткий смешок, но звучит совсем не весело.

— А я стоял тут и думал, какие же все мудаки, раз даже не удосужились заполнить холодильник продуктами, зная, что мы приедем. Но увидеть пустые шкафы точно не ожидал. Тут только несколько банок супа.

— Не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Я отказываюсь испытывать неловкость из-за того, на что никак не могла повлиять.

Он разворачивается и идет обратно ко мне.

— Вот почему ты такая худая.

Это не вопрос. Констатация факта. Но я всё равно отвечаю:

— Если ты об этом, меня мой вес не беспокоит.

Он мягко проводит пальцами по моей щеке, хотя всё равно чувствую кипящую под кожей злость.

— Больше никогда, Лола. Меня, блядь, выворачивает от одной мысли, что никому не пришло в голову даже проверить, как ты тут. И не пытайся убедить меня, что это не так. Я знаю, это неправда.

Он запускает пальцы в волосы и на пару секунд задумывается. Достает из кармана телефон и протягивает его мне.

— Пароль — 6754. Найди какой-нибудь ресторан поблизости, выбери всё, что захочешь, и закажем доставку. А если составишь список покупок, отправлю одного из проспектов за всем необходимым.

Я чувствую, как глаза начинает щипать от слез. Глупо. Это всего лишь еда. Но так может говорить только человек, которому никогда не приходилось голодать. Голод причиняет не только физическую боль. Это еще и психологическая пытка. Ты думаешь только о еде. Видишь только еду. В какой-то момент тебе начинает казаться, будто ты даже чувствуешь ее запах, словно тарелка с пищей стоит прямо перед тобой.

— Чего тебе хочется?

— Неважно. Я всё съем, — ухмылка, которой он меня одаривает, невольно заставляет вспомнить все слухи, что ходят о Ганнибале. — Хочу, чтобы выбирала ты. Заказывай всё, что тебе захочется. Черт, да хоть весь ресторан, если душа пожелает. Зато останется еда на потом, если снова проголодаешься.

Прежде чем успеваю осознать, что делаю, моя рука сама ложится ему на шею. Притягиваю его к себе и целую. Я редко сама делаю первый шаг между нами. Иногда мне всё еще трудно отпустить обиду на обстоятельства, в которых я оказалась. Но потом он снова делает для меня что-нибудь хорошее, что-нибудь доброе, и каждый такой поступок понемногу разрушает стену, которую я так старательно возвела вокруг себя.

Он тут же отвечает на поцелуй. Ладони ложатся на бедра, и он притягивает меня ближе. Это движение сразу напоминает, где именно я сижу и что до сих пор стекает по внутренней стороне бедер. Неохотно отстраняюсь и вздыхаю.

— Прежде чем думать о еде, мне нужно привести кухню в порядок.

— Упрямая.

Он снимает меня со столешницы и смеется, когда я недовольно ворчу, почувствовав, как влага стекает по внутренней стороне бедер.

— Ты займись кухней, а я приведу себя в порядок, — бросаю через плечо, ковыляя в ванную под его смех.

Быстро иду в туалет, привожу себя в порядок, мою руки и возвращаюсь на кухню.

Подходя ближе, слышу голос Ганнибала и понимаю, что он разговаривает по телефону, поэтому молча останавливаюсь.

— Примерно через час. Нет, сегодня вечером пусть продолжают гулять. Но к завтрашнему дню всё должно быть приведено в порядок. Я вам не Хан.

Когда захожу на кухню, он всё еще говорит по телефону. Не хочу, чтобы ему показалось, будто я стою в коридоре и подслушиваю.

Заметив меня, он жестом подзывает ближе и притягивает под руку, продолжая разговор.

— Ну, теперь это уже не моя проблема, верно, Байт?

Он завершает звонок и снова протягивает мне телефон.

— Закажи еду.

— Любишь командовать.

— Президент, — напоминает он с подмигиванием и легким толчком выпроваживает меня из кухни.

Устраиваюсь на диване с ногами и начинаю листать варианты доставки. В итоге останавливаюсь на китайской кухне. Пиццерия поблизости готовит отвратительно, а китайская еда отлично разогревается на следующий день. Заказываю всего понемногу на нас обоих, решив, что Ганнибал наверняка захочет поесть перед уходом, после чего кладу телефон на журнальный столик.

Откинувшись на спинку дивана, слушаю, как он возится на кухне. Вытирает столешницы, наводит порядок только потому, что я об этом попросила.

Столько лет я читала книги о вымышленных мужчинах и мечтала, чтобы такие существовали на самом деле. И теперь невольно задаюсь вопросом: а вдруг мне всё-таки удалось встретить этого мифического единорога среди мужчин?

Глава 21

Ганнибал

Захожу в клуб уже на взводе оттого, что вынужден быть здесь, а не с Лолой. Но я знаю, чего от меня ждут.

Убедившись, что она поела, и застелив кровать чистым бельем, всё же заставил себя уйти, оставив ее свернувшейся калачиком с книгой и довольной, сытой улыбкой на губах.

Толкнув заднюю дверь, тут же попадаю в звуковую волну громких аккордов Sweet Child O' Mine9. В зале полно народа, но все какие-то притихшие. И я их не виню. За короткое время произошло слишком много всего, а смена власти никогда не происходит легко.

Когда прохожу мимо братьев и клубных девчонок, мне кивают и бросают осторожные улыбки. Игнорирую всех. Всё еще зол из-за всей этой истории с Лолой, направляюсь в кабинет, который теперь принадлежит мне.

Распахнув дверь, оглядываюсь по сторонам.

Кабинет темный и неприветливый. Прямо как мой характер.

В конце концов, это всего лишь комната. Мне, блядь, плевать, как она выглядит. Окон здесь нет, но яркие потолочные светильники это компенсируют. Пересекая выцветший, потертый черный ковер, подхожу к массивному столу из темного дерева и опускаюсь в кресло, которое выглядит самой дорогой вещью здесь. У дальней стены устроен бар, заставленный всевозможными бутылками с алкоголем. Рядом стоят шесть стульев, сложенных один на другой, будто кто-то недавно убрался после внепланового совещания. Над баром висит телевизор, а на левой стене красуется абстрактная картина в серо-черных тонах, которая, вероятно, стоила несколько сотен долларов, хотя ее без труда мог бы намалевать чрезмерно увлеченный каракулями малыш.

Главный предмет мебели — сам стол. И он завален всяким хламом. Когда-нибудь придется всё это разобрать.

Раздается стук в дверь. Откинувшись на спинку кресла, закидываю ноги на стол.

— Да, — бросаю я.

Дверь открывается, и на пороге появляется Байт. Сразу за ним входят Элмо и Феррис.

— През, — Байт коротко склоняет голову.

В одной руке у него ноутбук, через плечо перекинута сумка. Элмо и Феррис берут три