Невеста проклятого герцога - Эва Морей

— Думаю, никто не услышит, — со вздохом перебиваю я. — Кажется, меня считают настолько не опасной, что даже охранять не стали.

— Ну и в чем они неправы — хохочет мерзкий кусок эктоплазмы.

Так ладно, беру свои слова назад. Этот призрачный дед может как поднимать настроение, так и ронять самооценку на дно по щелчку пальца.

— Так, откуда ты здесь взялся? — мой мозг лихорадочно соображает — может сможешь позвать каких-нибудь своих призрачных дружков? Если они есть, у такого мизантропа как ты.

— Девка, включай мозги! Ты не настолько очаровательная, чтобы ходить с выключенными — рявкает Ламертин, всплеснув руками так, что его эфирные рукава задрожали. — Я привязан к своим останкам. А они угадай где?

До меня доходит примерно через секунду. Я дергаю подол, обнажив ногу с браслетом — холодным, тяжелым, знакомым.

— Подожди… — Я тыкаю в него пальцем. — Ламертин, а что конкретно здесь за останки?

Призрак прикрывает глаза, будто просит у богов терпения.

— Ты правда думаешь, что сейчас идеальный момент для этой беседы?

Я молча смотрю на него. Да, думаю. Особенно сейчас. Я в сырой темнице, на грани смерти, почему бы не узнать какие части покойника я таскаю на себе который день. Одной загадкой будет меньше. Это, конечно, не загадка из разряда в чем смысл жизни и что нас ждет после смерти, но все же. Ламертин вздыхает так, что сквозь камеру проносится легкий ледяной ветерок.

— Ладно, ладно. Там мои ногти. — сдается он. — Тебе этого достаточно?

Я моргаю.

— Ногти?

— Да, девка! Ногти! — вспыхивает Ламертин. — Они, между прочим, прекрасно сохраняют родовую магию. Как волосы, только менее… эстетично.

— Великолепно, — я закрываю лицо ладонью. — Значит, я таскаю на себе маникюр покойника.

— А вот обижать не надо! — фыркает он. — Маникюр был отменный, между прочим!

Ладно. Я тяжело вздыхаю. Маникюр покойника, так маникюр покойника. В конце концов, в списке моих нынешних проблем это явно не пункт номер один.

— Ламертин, — поднимаю на него глаза, — ты видел, что вообще произошло?

Его лицо – обычно ехидное, насмешливое, слегка карикатурное – неожиданно становится серьезным. Настолько серьезным, что я бы даже сказала тревожным.

— Нет, — качает он головой. — Все должно было быть иначе. Я не ожидал, что ситуация настолько запущенна. — он замолчал на секунду, нахмурив свои брови-гусеницы — Я почувствовал всплеск силы пробуждения дракона, попытался найти вас. Кто-то же должен рассказать этому остолопу как вести себя при трансформации. А тут и остолопа-то нет. Одна ты только — Ламертин задумчиво взъерошил свои призрачные лохмы — просчитался я, Элира. Надо было ему тоже своих ногтей навешать… или еще чего.

Меня передергивает – фантазия начинает подсказывать, какие еще части тела призрак мог навешать на Рейва. Стараясь не развивать тему, я сжато пересказываю события последних дней: от бала, дымки вокруг короля и той странной черноты в глазах командира отряда, до момента разговора с Сайроном.

— Я ничего не понимаю, — голос у меня дрожит, я нервно чешу свой шмыгающий нос. — Они хотят использовать меня для какого-то апокалипсиса. Я не хочу быть частью этого. И не знаю, как выбраться.

Ламертин сцепляет руки за спиной, задумчиво паря взад-вперёд, словно старый профессор, изучающий особенно глупую курсовую.

— Так, — наконец говорит он. — Хватит размазывать сопли по лицу. Давай мыслить трезво. Что у нас есть? — Он поднимает палец. — У меня есть мозги. У тебя… ну… допустим, есть энтузиазм. Уже неплохо.

— Благодарю, — бурчу в ответ. — Очень поддерживает.

— Молчи и учись! — рявкает он привычно. — Сейчас проверим стены.

Он пытается пройти сквозь стену – и тут же отлетает назад. По кладке вспыхивают руны – яркие, резкие, как царапины огнём. Ламертин взвыл и потряс рукой.

— Вот мерзавцы, — выдыхает он, потрогав отброшенную ладонь, словно она все еще могла болеть. — Магическая темница. Еще и про таких как я подумали.

Я сглатываю.

— То есть… ты не можешь выйти?

— Я не могу. Может быть сможешь ты, но этот вариант оставим напоследок — подтверждает он. — У нас остается только грубая сила и хитрость.

Он медленно поворачивается ко мне и внимательно, очень внимательно меня осматривает.

— У тебя нет ни того, ни другого.

— Спасибо ещё раз, — говорю я. — Реально начинаю чувствовать себя ценным боевым союзником.

— Не занудствуй! — отмахивается Ламертин. — Первого у тебя точно нет. Но вот хитрость… — Он тычет в свою голову. — У меня ее более чем достаточно на двоих. Так что думать будем вместе.

Он начинает летать по камере кругами, будто разминается перед началом лекции.

— Давай, девка. Включай свое скудное серое вещество. Что мы можем предпринять.

Я закусываю губу, перебирая варианты. Что у меня есть: камень в руке, платье на мне, шпильки в прическе, браслет Ламертина на ноге.

— А что есть попробовать сбить замок камнем? — пытаюсь устроить я мозговой штурм.

— Ну конечно, Элира, что ж еще!!! — орет Ламертин.

Но я все равно ударяю. И отлетаю в противоположный конец камеры. Из моих легких выбивает весь воздух. Какая тупая идея все-таки. Я судорожно вдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

— Элира! — Ламертин метнулся ко мне — ты живая?

— Да — хриплю я. Кажется призрачный дед прав и надо срочно выходить из нового для меня режима «слабоумие и отвага».

С трудом выдыхая, я снова подхожу к двери и мрачно сверлю взглядом замок, который только что едва не сломал мне легкие.

— Так, — бормочу, — вариант «дубина-разрушитель» в топку.

— Наконец-то догадалась, — фыркает Ламертин. — Девка, у тебя есть голова. Пользоваться ею – не преступление. Доставай шпильки.

— Ты хочешь, вскрыть магический замок шпильками?

— Нет, — Ламертин плавно зависает прямо перед моим лицом. — Этого хочешь ты. А я хочу кое-что другое.

Меня пронзает нехорошее предчувствие, хотя это не показатель. Предчувствие не покидает меня уже который день и никак не помогает. Так что шпильки я все же вытаскиваю. Прическа немедленно распадается, и волосы падают мне на плечи. Прекрасно. Теперь я еще и лохматая затворница. Ламертин трет ладони – жест совершенно бессмысленный для призрака, но с любовью к драме так просто не