Невеста проклятого герцога - Эва Морей

— Уведите ее. Ритуал начнется, когда прибудут остальные. — бесстрастно говорит он магам в плащах.

— Остальные? — мой голос звучит хрипло, сорвано.

Он улыбается, как будто я задала восхитительно глупый вопрос.

— Члены Совета, которые понимают, на чьей стороне будущее. Мы больше не скрываемся, милая Элира. Мы становимся тем, кем должны быть. — И он отворачивается, окончательно теряя ко мне интерес.

Меня тащат дальше. Боль отдаляется, превращаясь в мутный фон. Паника, напротив, накатывает все сильнее. Меня бросают в камеру, опять как мешок с картошкой. Дверь со скрежетом захлопывается. Я вцепляюсь пальцами в холодный камень пола, пытаясь хоть как-то удержать реальность. Пальцы дрожат. Горло горит. Рейв…

Я даже не успела воспользоваться артефактом. Даже не попыталась по-настоящему. Меня захлестывает страх, и сознание превращается в рваный клубок ужаса и вины. Я больше не чувствую в себе рационального сознания, только один животный страх и горечь. Горячие капли катятся по щекам – будто кто-то включил воду. Только через мгновение я понимаю, что рыдаю, судорожно, с трудом дыша.

Это слегка отрезвляет меня. Я пытаюсь выровнять дыхание: длинные выдохи, ломаемые всхлипами. В моей голове бьется единственная мысль. Нет. Я не имею права плакать. Не сейчас. Не имею права сдаваться. Я не выбирала оказаться в этой жопе, но я уже здесь. И должна что-то сделать. Пока я жива – шанс есть. Не знаю какой. Не знаю, что могу. Но всё лучше, чем рыдать на каменном полу.

Я с трудом поднимаюсь, подавляя последние всхлипы, и оглядываю свою камеру. И тут из-за решетки раздается тихий смешок. Из тьмы выступают две фигуры. Женские. Я узнаю их силуэты еще до того, как факелы выхватывают их лица. Клара и Марианна. Обе – ухоженные, надменные, в одинаковых шелковых накидках, с одинаковыми улыбками. Злыми и абсолютно пустыми. Впрочем, в их случае последнее было не результатом темного влияния, а состоянием по жизни.

— Ну что, сестренка, — тянет Марианна. — Доигралась?

Клара наклоняется ближе к решетке.

— Добро пожаловать домой, Элира. — Они обе смеются.

Глава 25 (от лица Рейва).

Сознание возвращается жестко, будто меня выдернули из ледяной воды рывком, без предупреждения. Воздух обжигает легкие, и каждый вдох отзывается внутри резью, словно я глотал осколки стекла. Пахнет гарью, пылью и кровью - следы схватки еще держатся в воздухе Я пытаюсь подняться - нога подломилась, пришлось постараться, чтобы не упасть обратно в дорожную пыль. В глазах пляшут черные точки. Под пальцами, которыми я машинально касаюсь ноющего бока, остается кровь. Густая. Теплая. Моя.

Когда зрение наконец выравнивается, я вижу вокруг себя тела. Несколько человек из элитного подразделения Совета лежат в неестественных позах. Но это были не все, кто нас остановил. Далеко на дороге виднеется облако пыли - часть отряда уже скрывается за холмами.

Я осторожно выпрямляюсь, прижимая ладонь к вспыхнувшему болью боку, и пытаюсь собрать в цепь последние секунды: застава, черные плащи, королевская печать на грамоте… крик Элиры… вспышка, похожая на разорванную молнию… и тьма, сжимающая меня, как кулак.

Элира.

Я резко вдыхаю, прикладываю руку к груди – туда, где всегда ощущал тончайшую ниточку, тянущуюся от нее ко мне. Тонкий импульс, шепот, дыхание – то, что я чувствовал с самого момента ее появления в моем замке. Она была, пока ее не выдернули из мира, словно вырывают нить из ткани. И теперь – почти ничего. Не пустота. Пустоту я бы вытерпел. Но тишина.

— Элира… — выдыхаю хрипло.

Дракон внутри взвыл так, что у меня заложило уши: неровно, отчаянно, с яростью зверя, которому оторвали половину сердца. Я стискиваю зубы. Они за все мне заплатят. За каждую ее слезу. За каждый страх. Если она ранена – они умрут медленно. Если… Я не разрешил себе додумать.

Очевидно, отряд был под воздействием тьмы – глаза командира, его движения, эта пустая бездушная решимость… Они пришли не за мной. Они пришли за ней. Ранение, которое я получил казалось пустяковым, но сейчас оно болит все сильнее. У марионеток совета не было приказа убивать меня. Ошибка, которая обойдется им слишком дорого.

Я медленно поднимаюсь, удерживая равновесие, и вижу недалеко в траве вспышку света – диск артефакта. Видимо выпал из рук Элиры. Повозка друга все еще беснуется на дороге, дребезжала металлическими ободами – механизм и лошади обезумели под действием тьмы.

Я шатко делаю шаг, второй, третий – каждый дается с трудом. Кровь стекает по боку горячими, липкими ручьями. Я слышу, как она капает на землю. Но боль меня не волнует. Боль – ничто. В отличие от того, что я не чувствую ее рядом.

Поднимаю артефакт, сжимаю его в ладони чтобы активировать. Я вливаю в него все, что осталось от моей силы – неожиданно мало. Мир дергается, разрывается…и меня швыряет на каменный порог дома Орена.

— Рейв?!

Голос Анвиры пробивает пелену боли, как стрела. Она бросается ко мне раньше, чем Орен успевает понять, что происходит.

— Богини… он истекает кровью!

Орен вылетает на порог следом, и ругается так, что его механические шестерни в мастерской наверху бы со стыда завились в пружинки.

— Помоги мне перевернуть его! Быстро! — рявкает Анвира.

Ее руки – маленькие, теплые, уверенные – сразу находят рану. Пальцы едва заметно дрожат, но работают четко и быстро. Она долго избегала боевой магии, предпочитая травы и целительские формулы… но сейчас действует, как опытный лекарь на поле боя.

— Держи его, Орен! Он теряет сознание!

Я хочу возразить. Сказать, что держусь. Что должен встать, должен найти Элиру, должен двигаться. Но слова вязнут в горле. Тело тянет к земле. Меня втаскивают внутрь дома, укладывают на диван в гостиной. Я слышу их голоса будто сквозь толщу воды. Мир дрожит и расплывается. В груди пульсирует боль. Но хуже всего не она. А тончайшая тишина там, где был отклик Элиры.

— Рейв, это яд, — голос Анвиры звучит глухо. — Похож на тот, что мы обнаружили утром. Придется потерпеть.

— А Элира? Где она?! — Орен едва не срывает голос.

Я открываю глаза. Слова вырываются сквозь зубы рвано и хрипло.

— Ее… увели. Я… почти… не чувствую ее. Связь…

Это хуже всего.

Говорить вслух – значит признать реальность. Но я чувствую, что Связь не оборвалась полностью. И это дает мне надежду и одновременно наполняет яростью. Я знаю