Истинный север - Александра Бэнкс

Её зелёные глаза изучают моё лицо. Чем дольше она смотрит, тем темнее становится взгляд. Её губы чуть раздвигаются, ладони обнимают мою челюсть, скользят по шее.

— Это был не просто подвоз, Луиза Мэй. Я вёз тебя домой. Обратного пути нет.

— И слава богу, — шепчет она.

Повторять не придётся.

Я накрываю её губы своими, крепко притягиваю к себе. Она отзывается, словно так и должно быть. Её пальцы цепляются за мою рубашку, я отступаю от стойки, пока она стягивает её через мою голову. Рубашка не успевает коснуться пола, а она уже расстёгивает ремень.

Я кладу руку поверх её. Она замирает, тяжело дышит.

Губы припухли, грудь вздымается. Смотрит прямо на меня.

И я не могу не улыбнуться. Такая — только для меня.

Чёрт, я мечтал об этом целых десять лет.

— Гар…

— Мы ведь не обсудили всё это, Лу.

— Что ты имеешь в виду?

— Как мы будем дальше. Какие планы.

Она хмурится, потом приоткрывает рот.

— Я пью таблетки. Ну, в Калифорнии это как… обязательное условие, можно сказать.

Я смотрю ей в глаза.

Обязательное условие…

Чтобы…

Жар накрывает меня с головой, разливается по венам.

То есть она…

Её ладони обхватывают мою челюсть, успокаивая дрожь. Я не дурак, понимаю, что до меня у неё кто-то был. Но представить её с другим… не со мной… Мозг просто отказывается работать. Я вцепляюсь в стойку по обе стороны от неё.

— Любимый, — Луиза поднимает моё лицо, чтобы я смотрел только на неё. — Единственное, что сейчас имеет значение — это ты и я. Ты понял?

Её лицо строгое.

Любимый.

В горле будто камень застрял.

Господи небесный, я круглый дурак, когда дело касается этой женщины. И я точно сделаю всё, чтобы быть последним, кому она скажет эти два слова.

Навсегда.

— Принято, ясно как день.

На её лице расцветает самая прекрасная улыбка.

— Ну что, ещё хочешь поговорить?

— Ни капли.

Я срываю её с кухонной стойки, поднимаю и прижимаю к себе. Она смеётся, её тело тесно прижимается ко мне — и этого достаточно, чтобы я тут же напрягся до предела.

— Поможешь мне разобрать вещи? — спрашивает она.

— Прямо сейчас? — рычу я.

— Ну, я же не могу спать в комнате Роузи. А твой диван, честно говоря, ужасен.

Я уже понимаю, к чему она ведёт, и потираю подбородок, усмехаясь.

— Ты понимаешь, что тогда остаётся только одна кровать, Луиза Мэй?

— Да неужели? — притворно удивляется она. Спрыгивает на пол, делает шаг назад, а её глаза сияют озорством.

— Ага.

— В таком случае тебе придётся быть настоящим джентльменом, ведь мы же не…

Я хватаю её и впечатываю свои губы в её. Про чай забыли давно — он остыл, а мы, наоборот, разгораемся всё сильнее. Я медленно веду её назад, в сторону коридора, углубляя поцелуй. Её пальцы запутываются в моих волосах. Господи, да это одно из моих любимых мест для её рук.

Лу отрывается от поцелуя, берёт меня за руку и ведёт в спальню. У самого порога останавливается.

— Ты точно уверен, Гарри? Насчёт нас?

Её зелёные глаза, полные тревоги, ищут ответа в моих. И я чертовски хочу, чтобы она перестала вечно сомневаться в каждом своём шаге.

— Женщина, клянусь Богом…

— О, если клянёшься. Да ещё и… — Она поднимает палец вверх. В лице — озорство и свет. — А! Моя сумка, она осталась.

Я возвращаюсь по коридору, скользя в носках, и хватаю её дорожную сумку. Когда возвращаюсь, Лу уже сидит на своей стороне нашей кровати.

Нашей кровати.

Чёрт, мне нравится, как это звучание.

Я протягиваю ей сумку, которая должна быть дорожной, а не «вся моя жизнь упакована сюда». Моей женщине нужны корни. И я собираюсь их ей дать. Вместе со всем остальным, что она только попросит.

Она ставит сумку рядом с собой и вытаскивает маленькие шорты для сна и майку. Одна мысль о том, что она будет ходить в этом по нашему старому дому, делает меня твёрже камня.

Высыпав одежду, она аккуратно раскладывает всё по ящикам комода у окна, отодвигая мои вещи. И в этот момент до меня по-настоящему доходит, что всё это происходит на самом деле.

— Всё. — Она поворачивается обратно к пижаме, оставленной на кровати. Без трусиков.

Я беру сумку с кровати, но на дне остаётся что-то тяжёлое.

— Что-то забыла.

Раздвигаю ручки, заглядываю внутрь.

Щёки Лу заливаются румянцем, она прикусывает нижнюю губу. Из её уст вырывается тихий, смущённый выдох, и она тянется за своей находкой.

Она промахивается.

Теперь мне просто необходимо узнать, что там внутри.

Я отдёргиваю сумку и перепрыгиваю на другую сторону кровати.

— Гарри!

Она ползёт по кровати. Чёрт возьми, ползёт. Волосы рассыпаны по плечам, грудь поднимается под тонкой майкой. Протянув руки вперёд, она снова пытается схватить сумку.

Я поворачиваюсь к ней спиной и вытаскиваю твёрдый предмет.

— О боже, — стонет она у меня за спиной, вцепившись руками в мои бицепсы. Её лоб прижимается к моим лопаткам, и с губ срывается тихий, протяжный стон.

Что за…

В руке у меня пластиковый фаллоимитатор. Да чтоб меня гром, я теперь в жизни видел всё. Поднимаю его, внимательно разглядывая покрытую венами игрушку.

Святой Боже.

Луиза пытается выхватить его, обходя меня сбоку:

— В Калифорнии они у всех. У женщин тоже есть потребности, Роулинс. Мы ведь не в Средневековье.

Так вот что она использовала, когда ей нужно было... Блядь.

С тихим, хриплым смешком я притягиваю её к себе, заставляя встать передо мной.

— Исполни последнее желание умирающего.

— Вот это тебя убивает? — смеётся она, медленно поднимая на меня глаза.

— Ещё как. Я хочу увидеть, как ты это делаешь. Хочу посмотреть, как твоя сладкая киска поглощает эту штуку целиком.

— Я... — Она едва дышит. — Ты должен сам… Я не смогу. Не когда ты смотришь на меня так…

Я отбрасываю сумку на пол и мягко усаживаю её на кровать. Она опускается, а я встаю между её ног, нажимая маленькую кнопку включения. Вибратор оживает с тихим гудением, и Лу отрицательно качает головой, будто пытается остановить румянец, заливший всё её лицо.

Всё моё тело натянуто, как струна, пока я провожу вибратором по её соску.

Она выгибается, как наркоман после новой дозы.

— Святой Боже, — хриплю я, ведя кончиком к другому соску.

Вот уж как провести нашу первую ночь здесь.

Нет ничего, что заводит меня сильнее, чем эти тихие, сладкие звуки, срывающиеся с её губ. Я