Истинный север - Александра Бэнкс

Приятно быть частью чего-то такого важного для Льюистауна. Почти как будто Mama's Place — это сердце городка. Место, где Льюистаун находит свою душу. Я вздыхаю и закрываю глаза, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ногах.

Голос с тротуара прочищает горло.

— Вам двоим, может, уединиться надо? — звучит хрипло и до боли знакомо.

Я открываю глаза и отталкиваюсь от косяка. Гарри обнимает меня, и я вжимаюсь в него, позволяя усталости раствориться в его надёжных объятиях.

— То как ты смотришь на этот ресторан — чертовски мило, Лу.

Я отстраняюсь и поднимаю на него глаза. Его руки всё ещё крепко держат меня, в глазах — озорной огонёк.

— На минуточку, Гаррисон Роулинс, я вообще-то глазки строю только одному человеку. И он — передо мной.

— Вот как? — с усмешкой шепчет он, прижимаясь губами к моему уху и быстро прикусывая его. Тело само тянется к нему ближе. — Думаю, пора домой, Лу.

Я зеваю и выскальзываю из его объятий.

— Самое время. Подожди, пока я закрою всё и схожу за вещами?

— Давай так: ты закрываешь, а я принесу твои сумки.

— Одну. Она у меня одна.

Он усмехается, целует меня в макушку и уходит наверх. Я тороплюсь закончить и закрываю ресторан. Гарри уже ждёт у входа, пока я прощаюсь и выхожу. Запираю дверь и оставляю чёрный ход для Мамы. Следую за ним к пикапу.

— Я думала, ты идешь за мной следом?

— Нет, я хочу, чтобы ты была рядом.

Будто читает мои мысли. Я выдыхаю с облегчением. У меня нет сил вести машину — даже через дорогу, не то что час в пути.

Дом.

С каждым разом это слово звучит всё правильнее.

Он кладёт мою сумку в кузов, открывает мне дверь. Я замираю, глядя вверх — на то окно, где была моя квартирка. На почти пустую Главную улицу Льюистауна, где я жила последние месяцы. Глупо, конечно. Я ведь вернусь через два дня на смену.

Но всё равно — это важный момент.

Тёплые объятия обвивают меня сзади. Щетина щекочет шею.

— Пошли, милая.

Я разворачиваюсь в его объятиях, и он поднимает меня на руки. Я довольно мурлычу, когда он укладывает меня на пассажирское сиденье. Он застывает в дверном проёме, опираясь руками о крышу пикапа, наклоняется:

— Один последний вопрос...

Я поднимаю взгляд. Челюсть напряжена, в глазах — что-то серьёзное, глубокое. Он глотает. Открывает рот... но тут же его закрывает.

Закрывает глаза.

Мне нужно знать, что у него на уме.

— Что такое, Гарри?

Он постукивает пальцем по крыше, затем резко отстраняется.

— Забей. Глупости. Поехали домой.

Закрывает дверь, и я не свожу с него глаз, пока он обходит капот, садится за руль и заводит машину.

Хм... Что это было?

Решаю отпустить — спрошу позже. Пикап катит за пределы городка, и я прижимаюсь к стеклу. Сон накрывает мгновенно.

Глава 24

Гарри

Лу крепко спит. Щека прижата к стеклу, дыхание ровное и неглубокое. Я медленно загоняю старый пикап во двор ранчо и останавливаюсь у дома. Она не просыпается, когда я глушу мотор. Несколько секунд просто сижу, разглядывая её. Раньше мне казалось, что я точно знал, чего хочу. Но та женщина, которой она стала сейчас, и всё, что между нами… Всё это делает нашу первую попытку выглядеть как простое щенячье увлечение.

Я бросаю взгляд на тёмные окна дома. Ни одного огонька. Мама больше не живёт здесь, не держит очаг тёплым, пока я в отъезде. Эта мысль больно кольнула, как будто ей позволили это сделать. Я тяжело выдыхаю и снова смотрю на Лу. Не хочу даже представлять, как бы мне пришлось, если бы она сейчас не была со мной. Вряд ли бы у меня хватило сил идти дальше.

Я бесконечно благодарен за то, что никогда не узнаю ответа. Отгоняя мысли, открываю водительскую дверь и выхожу. Подхожу к другой стороне машины, осторожно приоткрываю дверцу. Лу тихо бормочет что-то невнятное и отворачивается, когда дверь раскрывается шире.

— Пойдём, милая.

Я подхватываю её на руки и несу к дому. Она уютно устраивается у меня на груди.

— Гарри?

Моё имя произносится невнятным шепотом.

— Я тут, Лу.

— Мы дома?

— Конечно, дома. — Я поднимаюсь на крыльцо, поворачиваюсь боком, одной рукой нащупываю ручку, не выпуская её из рук. Она втягивает воздух, просыпаясь, и приоткрывает глаза. Дверь открывается внутрь и стукается о стену.

Лу переводит взгляд с меня на проём.

— Поставь меня, пожалуйста, Гарри.

В её голосе сквозит что-то похожее на сожаление. А я меньше всего хочу отпускать её сейчас. Она начинает шевелиться, и я уступаю — её ноги касаются досок крыльца. Она обвивает руками мою шею, я прижимаю лоб к её лбу, пока она пытается сдержать зевок.

— Перенесёшь меня через этот порог в другой раз, Гарри Роулинс. Только не сегодня.

— Как скажешь, капитан.

Она бросает на меня насмешливый взгляд и на прощание касается губами моих. Потом поворачивается и неспешно переходит невидимую черту. Всё, что я могу — смотреть ей вслед, как она заходит в дом. В её дом.

В наш дом.

И, чёрт побери, если ей здесь не место — значит, в этом мире что-то сломано.

Лу оглядывается через плечо, направляясь к кухне.

— Ты идёшь?

Ещё бы.

Она включает свет и ставит чайник, хлопочет у плиты, а я стою на месте, как дурак, в собственном доме, как поражённый. И только тут вспоминаю про её сумку. Выбираюсь в прохладную ночную темноту, вытаскиваю её из кузова.

На обратном пути останавливаюсь у старой ивы перед домом. Зелёная завеса листвы колышется на ветру, шуршание завораживает. А над головой звёзды сверкают так, как будто я их впервые вижу.

Свист чайника возвращает меня на землю. Сквозь окно у обеденного стола вижу Лу. Она тянется к верхнему шкафчику и достаёт две кружки. Дверца со скрипом открывается, но не закрывается как следует. Надо будет починить. Вношу сумку в дом, Лу уже сидит на старой кухонной стойке, кружки перед ней.

Я ставлю сумку у её ног. Она слегка наклоняет голову, глядя на кружку слева от себя.

Моя.

— Ты выглядишь усталой, Лу.

Она берёт свою кружку, подует на чай и осторожно делает глоток.

— Нормально всё.

Протягивает мне вторую кружку, и я принимаю её. Чай приятно разливается теплом по животу. Лу ставит свою кружку и постукивает по стойке:

— Пока не забыла. — Она берёт меня