Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

добивает не это. Осознание того, что Эсфирь тоже не может победить свою боль. Его сильная девочка, его самоуверенная королева захлёбывалась в беспамятстве, боли и страхе. И Видар знал, что сделает с Тьмой, знал, что сделает с каждым, кто поддерживает её правление, во всех красках представлял свою месть, но понятия не имел, как воевать с невидимыми врагами его любви.

Видар поджимает губы, кивая Равелии. И хотя их общение не заладилось, знает, что ведьма – не то, что не причинит боли его инсанис, она положит свою жизнь за Верховную.

Себастьян хлопает его по плечу, словно разделяя чувства друга. И Видар лишь стискивает зубы, следуя за своим генералом.

— Не стой, падай, — лениво говорит Паскаль, включая чайник.

Он совершенно обыденно достаёт кружку из верхнего ящика, затем открывает соседний и вытаскивает из него тонкий зелёный пакетик, разрывает его и засыпает содержимое в кружку.

— Это что? — на лице Видара отражается неподдельный шок.

— Кофе, — отвечает Кас, да с такой интонацией, будто и сам разуверился в этом.

— Ну, в отличие от тебя, брат, мы живём не в блеске, — хмыкает Себастьян, здорово позабавившись с разыгравшейся мизансцены.

— Я не… — пытается оправдаться Видар.

— Ой, избавь нас от этого, — с видом мученика протягивает Кас. — Ладно, как говорится, ближе к телу.

— И кем так говорится? — усмехается Видар.

— Это вообще имеет значение? — косится на него Паскаль.

— А если да? — не уступает король Первой Тэрры.

— Тогда мы найдём автора афоризма и выпросим всё у него!

— Ты вообще знаешь значение слова «афоризм»?

— Заткнулись оба! — Себастьян ударяет ладонями по столу, привлекая внимание королей.

В кухне воцаряется тишина, нарушаемая лишь щелчком чайника, оповещающим о том, что вода вскипела.

Паскаль ошарашенно косится на генерала, а Видар насмешливо фыркает.

— Рискованно, но действенно, Баш.

— «Рискованно, но действенно», будет, когда я вас закопаю под каким-нибудь дубом, потому что вы достанете меня в край. А сейчас, пожалуйста, давайте решим все наши дела, — практически сквозь зубы, даже пытаясь улыбаться, объясняет Себастьян. В конце концов, на казнь он никогда не спешил.

— Попасть в Халльфэйр невозможно, — Кас ставит перед Видаром кружку со странным «варевом», а затем даёт ему ложку. — Размешай, будет приятнее.

— Это даже кофе не пахнет, — кривится Видар, но ложку забирает. Даже кивает в знак благодарности. — Вы проверяли границу?

— Да. Её нет, — включается в разговор Себастьян. — И даже к лучшему. Сомневаюсь, что это было бы хорошей идеей – возвращаться через неё. Кто знает, что творится внутри страны. Хорошо, что она вообще ещё есть.

— Поэтому вы решили вернуться через Пятую Тэрру? — Видар отпивает содержимое кружки, недовольно морщась.

— Не драматизируй, а, — посмеивается Баш. — Равелия говорит, что там граница на месте.

— Как она вас нашла? — Видар отставляет кружку.

Демон его знает, хорошо это или плохо, что граница в Первую Тэрру разрушена. Радовало только то, что его страна действительно существовала, как и всё Пятитэррье.

— Пыталась пользоваться магией, из-за чего свела жизненные силы практически к минимуму. Потом ещё пыталась несколько раз колдовать, помогая нам покинуть страну, искать тебя и засунуть в эту клинику… Сейчас она в шаге от немагии, — Паскаль смотрит куда-то в пол, явно виня себя во всём произошедшем.

— А Файялл и Изи? — Видар переводит взгляд на Себастьяна. Тот нервно дёргает плечом.

— Не объявлялись. А мы не смогли найти их.

Видар качает головой, снова делая глоток. Может, он уже отравится этим жалким подобием на кофе?

— Что насчёт памяти Эсфирь?

От проницательного взгляда не укрывается, как напрягается Паскаль, сжимая ладони в кулаки. Он шумно поднимается со стула, отходя к стене. Подальше от Видара на столько, насколько это возможно.

— Говори ты, — едва разборчиво кидает Кас Себастьяну.

Себастьян облизывает губы, а затем и вовсе проводит ладонью по щетине.

— Дело в том, что… Мы не знаем, как вернуть ей память. Вернее, была одна единственная догадка, и та не сработала. Потому что она не вспомнила.

— Понятнее можно изъясняться? — Видар не успевает проконтролировать собственную грубость, отчего Паскаль ударяет кулаком по стене. Хотя, наверняка, хотел бы по его голове.

— Потеря память Эсфирь и наша – это разные вещи. Она отдала своё сердце тебе, для неё – это плата. А мы стали жертвами чьего-то заклятия, скорее всего – Тьмы. Для того, чтобы вспомнить нам – нужно было какое-то потрясение: физическое или душевное, но не ей. Чтобы вернуть Эффи полностью, нужно было вернуть тебя. Мы шли на риск, потому что не знали, как твой выброс магии отразится на ней и отразится ли вообще, — Себастьян заламывает пальцы, подкусывая щёку.

— Но вот ты здесь, а моя сестра до сих пор ничего не помнит. Вернее, думает, что не помнит. В последнее время, она начала видеть прошлое в приступах. Но она блокирует всё из-за страха перед… болью. Последний «сон», который она рассказывала нам – был о том, как она хотела разбить о твою голову люстру во время Третьего визита в Пятую Тэрру. Она не знает, что это было ты, но мы сразу поняли... А тут появился ты, и она ко всему – падает в обмороки, у неё кровоточит ребро под твоим именем и течёт кровь из носа. Сказка, — Паскаль поднимает голову к потолку, словно там написаны ответы на интересующие его вопросы. — Просто хренова сказка.

— Вы уверенны, что за всё это время у неё не случилось чего-то по сильнее, чем приступы? — Видар делает ещё один глоток, будто тот способен удержать его на плаву.

— Уже нет, — настороженно смотрит на него Баш.

— Четыре с половиной года назад.,. Я почти вспомнил, но Тьма меня опередила. Кстати, Кристайн – сосуд Тьмы, сюрприз. Не знаю, осталось ли в ней хоть что-то от той альвийки, которую я знал. Судя по всему, я вообще её не знал. Она чем-то опаивала меня, на вкус – будто чистым сандалом пичкала. Из-за того, что моё тело боролось до последнего – Непростительный Обет «сдетонировал», — Видар демонстрирует трясущуюся правую руку. — Итог вы знаете, ещё долгое время я