Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Паскаль и Себастьян напряжённо переглядываются, из чего Видар понимает: они не уверенны, потому что их не было рядом с ней четыре с половиной года назад.

Себастьян ударяет кулаком по столу. Он всегда, демон всё раздери, всегда говорил этому несносному королю, что нужно быть внимательнее! Нужно было дей ствовать, а он? Даже не пытался.

— То есть сейчас – всё, что происходит с Эффи – это реакция на твою магию? — медленно спрашивает Паскаль.

— Нет, — резко выдаёт Видар. — Сейчас она умирает. Потому что умираю я.

— Ты чего несёшь? — Кас всё-таки срывается с места, но вовремя подскочивший Себастьян не даёт королю Пятой Тэрры совершить задуманное нападение.

— Мы связаны, забыл? — Видар невозмутимо продолжает пить подобие на кофе. — Когда я почти вспомнил, с ней тоже что-то произошло. Потом я снова сидел на той дряни, которой меня пичкали. И если бы мой иссохший мозг не вызвал воспоминание-галлюцинацию об Эсфирь, я бы не прекратил этого делать. Но вот в чём шутка – моя Метка всё время боролась с той дрянью. Всё это время я бессознательно пользовался магией.

— У тебя немагия… — едва шепчет Себастьян.

— Какая стадия? — Паскаль кажется перестаёт дышать, он и помнить забыл о том, что хотел приложить короля вон той одинокой табуреткой.

— Третья.

— Д-давно? — Себастьян опускается на табуретку.

— Несколько месяцев. Рак поставили около пяти лет назад. А и ещё…

— То есть это не все супер радужные новости? — усмехается Паскаль.

Признаться, ему уже хотелось застрелиться.

— Тьма знает, что я – Истинный Король. Она пыталась срезать Метку.

Себастьян шумно выдыхает, проводя ладонями по волосам.

— Демон! — Кас прислоняется лбом к стене, несколько раз ударив по ней лбом.

— Я разберусь с ней, — усмехается Видар, поднимаясь из-за стола.

Паскаль и Себастьян переводят взгляды на Видара, будто это он лечился в психиатрической клинике, а не лечил.

— Поделишься? — Кас быстро моргает, чувствуя приближение мигрени.

— Я же её генерал, забыли что ли? А от генерала до хозяина, как от ненависти до любви – несколько шагов.

[1] Круэлла - Стерве́лла Де Виль (Круэ́лла Де Виль) — главный антагонист семнадцатого анимационного фильма студии Disney «101 далматитнец».

12

Всю дорогу до аэропорта Эсфирь никак не могла согреться, то и дело растирая ладони и пряча нос в вороте футболки. Беспричинный холод, бесконечные косые взгляды некогда мужа и заботливые вопросы остальных – ужасно раздражали. Хотелось сбежать, но вот ирония – именно этим она и занималась.

Сейчас они сидели в зоне ожидания. Чудно, если учесть, что последние пять лет она провела ровно в таком же режиме. Паскаль и Равелия ушли в сторону фудкорта, Видар просто растворился во времени и пространстве, зато Себастьян не изменял своему занятию, охраняя принцессу от злого дракона.

Эффи усмехается, дракон куда-то улетел, саркастично махнув хвостом. Но был ли он злым? Едва ли. И хотя новая она знала его всего-то несколько дней – почему-то уверенность в том, что прежняя версия могла довериться, свободно касаться чёрных волос, посылать самые обворожительные улыбки – только росла.

— Всё хорошо?

От вопроса Себастьяна Эффи вздрагивает. Он пристально смотрит прямо в её глаза. Вот бы узнать, насколько давно он так неотрывно наблюдает?

Вены обжигает ненависть, и Эсфирь старается изо всех сил подавить её — разве они виноваты в том, что таскают за собой обузу?

— Я в порядке, Баш, — натянуто улыбается рыжая, пряча руки в рукава кофты. — В полном порядке. А тому, кто ещё раз спросит меня об этом – я дам в глаз!

— Звучишь угрожающе, — усмешка пролетает практически рядом с ухом, но не от Себастьяна.

Последний улыбается уголками губ, запрокидывает голову назад и закрывает глаза – словом, делает всё, чтобы поскорее сбежать из реальности.

Эсфирь переводит взгляд на того, кому принадлежит голос. Его Величество Дракон стоит непозволительно близко, касаясь носками своих начищенных ботинок её потрепанных кроссовок.

Видар чуть кивает головой, чтобы упавшие белые пряди исчезли со лба и затерялись в волосах. Она не знала, какая прическа была у него раньше и можно ли было пропустить пряди волос сквозь пальцы, но сейчас этого хотелось до хруста в фалангах.

— Седеешь? — едко спрашивает Эффи, кивая на белые пряди.

Ей казалось, что их стало ещё больше, нежели несколько часов назад.

— Общение с тобой сказывается, — его губы украшает очаровательная лукавая улыбка.

— Мы всегда так общались? — Эсфирь заворожённо смотрит на красивые аристократические черты лица.

— Как пылкие возлюбленные? — бровь Видара слегка приподнимается.

— Как люди, мечтающие убить друг друга, — фыркает она, пытаясь сдержать непрошенную улыбку.

— Это же одно и тоже, — Видар старается придать лицу скучающее выражение, но с треском проваливается, когда она дрожащими пальцами заправляет выбившиеся локоны за уши.

Сердце гулко бьёт в грудную клетку, и ему кажется, что именно так выглядит смертельная пытка. Их пререкания, ненависть друг к другу, принятие чувств, ощущение последнего выдоха из её уст, закрывающаяся крышка гроба — абсолютный детский лепет, не более. Настоящая смерть случалась каждый раз, когда она смотрела вот таким непомнящим, но влюбляющимся взглядом. Больше всего он боялся того дня, когда она, ведомая приступами, посмотрит на него с настоящей ненавистью.

Глупо бояться этого, беря в учёт, что все их существование началось с ненависти, но... Видар не знал сможет ли пережить очередной всплеск боли. Выход оставался один – быстрее попасть в Пятитэррье, где он сможет без угрозы для жизни Эсфирь, пользоваться магией душ, а в частности – взять под контроль собственную, до тех пор, пока его инсанис не вернётся.

— Ты бесишь меня, — поджимает губы Эффи, только сейчас замечая, что он держит в руках два бумажных кофейных стакана.

— Рад, что так сильно нравлюсь тебе, — закатывает глаза Видар, протягивает стакан Эффи. — Твой.

— Ладно, может, стал бесить чуточку меньше.

— А взяла бы мой – вообще влюбилась бы, — усмехается Видар, делая глоток.

Как хорошо, что никто из людей не обладает рентген зрением, а потому – коньяк из дьюти-фри в кофейном стакане вполне себе прекрасно вписывался в порядок дня.

Эффи без пререканий принимает горячий