Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

– Ну, они еще даже на сцену не вышли.

Он смеется:

– Не остри.

– И ты рад, что снова увидел друзей. – И хотя я знаю, что не стоит, что лучше промолчать, я просто не могу удержаться и добавляю: – И подруг.

В этот момент он устремляет взгляд в другой конец зала, туда, где обосновались Маркус и остальные. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как та девушка машет ему рукой.

– Ее зовут Эддисон, – говорит он. – Если хочешь, могу вас познакомить. Думаю, вы бы нашли общий язык.

Забавно, но первым моим порывом было выпалить громогласное «НЕТ». Но потом я все же подумала хорошенько: девушка ведь ничего плохого мне не сделала. Она не виновата в моих чувствах. Неясно, что связывает ее с Коннором, но, зная его, сомневаюсь, что он стал бы общаться с кем-то, кто как минимум не был бы приятным человеком.

– Может быть, как-нибудь в другой раз. – Хотя моя ревнивая и не слишком рациональная половина надеется, что этот момент не наступит никогда.

– Как тебе Нора? По-моему, она классная девчонка.

– Да, она классная. А вы… близки? Ты и Эддисон?

Почему-то мой вопрос вызывает у него улыбку.

– Нет, мы не особо близки.

– Но почему?

– Ты что, весь вечер собираешься говорить об Эддисон?

– Это ты завел разговор о ней.

– Я просто предложил вас познакомить. Хотя, если честно, ты не выглядишь особо… заинтересованной.

Делаю шаг назад.

– Что бы ты ни пытался сказать…

– А что я пытаюсь сказать?

– Можешь смотреть концерт с кем хочешь. Не обязательно торчать тут, – только и говорю я, стараясь не замечать, как весело блестят его глаза. – Иди к своим друзьям или…

– К Эддисон.

Новая волна раздражения захлестывает меня.

– Да, к ней. Или к кому захочешь. Как я уже сказала, мне все равно.

Изо всех сил стараюсь держать себя в руках. А Коннор, похоже, в полном восторге от ситуации. Наверняка понимает, что еще одна шутка – и я пошлю его куда подальше. И дело уже не в этой девушке и не в том, есть между нами что-то или нет.

А в том, что он заметил мои чувства.

И вовсю этим наслаждается.

– Знаешь, с ней у меня был первый поцелуй, – говорит он, снова делая шаг ко мне. – Еще в старшей школе.

– Как мило.

Коннор улыбается еще шире:

– Мы просто пару раз целовались. Ничего особенного.

– Но начало отличное, не так ли?

– Не думаю, что она с этим согласится.

Его слова выдергивают меня из пучины смятения.

– Ах, даже так?

– Ты не представляешь, каким я был в школе. Видела уличные фонари? Я был примерно как они. Такой же длиннющий. И с таким же количеством мозгов.

Сжимаю губы, чтобы случайно не улыбнуться.

– Дай угадаю: ты никогда не улавливал намеков?

– Ни разу.

Меня тянет на смех.

– Не верю.

– Чистая правда. Как-то Эддисон сказала мне, что я могу остаться у нее на ночь, чтобы мы вместе подготовились к экзаменам. И я заявился туда со всеми учебниками, серьезно настроенный заниматься. Райли потом целую неделю смеялся надо мной.

– И это все, чем вы занимались? Учебой?

– Когда она спросила, не хочу ли я подняться к ней в комнату, я ответил, что лучше позанимаюсь в столовой, потому что сидя мне легче сосредоточиться.

Только представив пятнадцатилетнего Коннора, уткнувшегося в конспекты и ни о чем не подозревающего, я снова едва сдерживаю смех.

– Надеюсь, ты хоть получил хорошую оценку?

– Лучшую в классе. – Он кладет руку на стол, словно отгораживая нас от шума, музыки, света и толпы. – Райли был моим лучшим другом. Общаться с девчонками у него выходило гораздо лучше, чем у меня. Он дал мне несколько советов, и вот так мы с Эддисон поцеловались. Пару раз. Потом я ей наскучил, и она нашла себе другого. Вот и вся история.

– Она разбила тебе сердце?

– Нет. На самом деле я даже почувствовал облегчение. С ней мне было как-то неловко. Общего мало. А ты? Хорошо умеешь понимать намеки?

– Смотря кто их делает.

Его взгляд бегло скользит по моим губам.

– А кто был твой первый? Я про поцелуй, если что.

– Ты правда хочешь знать?

– Майк?

– Парень из школы.

– Такой же придурок?

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Тебе стоит перестать обзывать моего бывшего.

– Кому-то же надо делать это за тебя, ну, знаешь, чтобы ты не чувствовала себя виноватой и все такое, – отвечает он, и теперь я уже не могу сдержать улыбку. – Давай, расскажи. Мне правда интересно.

– Не самая приятная история.

– Но явно не хуже, чем у меня с Эддисон.

– Это случилось на вечеринке в начале учебного года. Я только перевелась в новую школу и оказалась в одном классе с Майком. Какой-то парень положил на меня глаз и весь вечер пытался затащить в туалет. В конце концов я согласилась. Потом узнала, что он поспорил на меня с друзьями. – От этих слов у меня перехватывает горло. Голос меняется, становясь тяжелым, глухим и печальным. – Когда мы вышли из туалета, он повел меня к своим, и я увидела, как они отсчитывают деньги. Это был его выигрыш. Он поцеловал меня, только чтобы получить сорок баксов. Сорок два пятьдесят, если быть точной.

– Мэйв…

От его сочувственного тона я качаю головой. Его жалость нужна мне сейчас меньше всего.

– Ничего страшного. Он был придурком.

– Наверное, понимал, что ты слишком хороша для него.

– Они поспорили не потому, что я была недосягаемой, Коннор. – Как раз наоборот, и в глубине души он это прекрасно понимает.

«Слабо опуститься до нее за сорок баксов?»

Ставлю бокал на стол. Мне нужно покинуть это место.

– Пойду найду Нору.

Я обхожу его, торопясь уйти, пока он не успел ничего сказать. Но далеко уйти не получается – как раз в этот момент толпа взрывается аплодисментами: группа Луки выходит на сцену. Черт. На всякий случай провожу пальцами под глазами – вдруг проскочила слеза. Нет, все сухо. Хорошо. Делаю шаг в угол, и тут в сумке начинает вибрировать телефон. Когда я достаю его, вижу, что это Коннор. Наверное, потерял меня в толпе. Не хочу сбрасывать звонок, поэтому просто убираю телефон обратно.

Странно, как некоторые моменты и детали, поначалу кажущиеся незначительными, в итоге определяют все твое поведение в будущем. Я до сих пор помню, каким гордым выглядел тот парень, когда демонстрировал меня перед друзьями. Как унизительно