Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Наверное, этот страх навсегда остаться одной так никуда и не делся.

Может, поэтому я и цеплялась за провальные отношения, даже понимая, что из них все равно ничего не выйдет.

Поэтому так долго не могла порвать с Майком.

– Мэйв. – Вдруг появляется Коннор. В его лице – и раскаяние, и облегчение, что нашел меня. – Послушай, я не…

Со сцены доносится грохот.

Лука только что врезался в колонки. Пошатываясь, он встает, огрызаясь на мужчину, орущего на него снизу.

Тот говорит что-то еще – и у Луки окончательно сносит крышу. Он не медлит ни секунды.

Развернувшись, он бросается на обидчика.

Черт.

Черт.

Коннор срывается с места. Я бегу за ним. Толпа с криками шарахается назад, подальше от драки.

Мы подбегаем как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лука катается по полу с тем мужиком и получает удар в лицо. Коннор тут же бросается их разнимать. Люди мечутся передо мной, не давая пробиться ближе. Сквозь мешанину рук и голов я успеваю заметить, как Коннор хватается за глаз. Ему тоже досталось.

Черт, черт, черт.

– Эй! – кричу я, видя, как еще двое парней – похоже, друзья того типа – присоединяются к драке. Я уже готова ринуться вперед, как наконец появляется охрана.

Лука сидит на полу, из его разбитой губы течет кровь. Сплюнув, он вытирает рот тыльной стороной ладони и смеется. От этого его противник рычит и пытается вырваться, чтобы снова броситься в драку. Замечаю, что один из парней – не охранник, а официант. Это Сэм. Бывший Норы.

Мы обмениваемся с Норой встревоженными взглядами.

– Уведи его отсюда, – тут же умоляет она.

Я все еще в шоке, в полном. К счастью, Коннор уже делает это за меня. Он поднимает брата с пола и тащит к выходу, переругиваясь с охранниками по-фински. Один из них хватает меня за руку, когда я пытаюсь пойти следом. Вырвавшись, я бегу за близнецами. На улице оказывается намного холоднее, чем было раньше. Пошел снег.

– Какого черта тут произошло? – требую я ответа. Удивительно, что мне вообще удается связать эти несколько слов.

– Садись в машину, – командует Коннор.

– Но…

– Мэйв, садись в машину.

Его жесткий и властный тон заставляет меня послушаться. Лука отталкивает брата и, пошатываясь, сам идет к машине. Коннор тем временем садится за руль. Его молчание убийственно и тревожно. У Луки начинается приступ кашля. Он снова сплевывает кровь на землю, и я спешу подхватить его под руки, чтобы он не упал.

– О чем ты вообще думал? – шепчу я. Не знаю, что я сейчас чувствую – злость, страх или подступающие слезы.

Он отстраняется от меня.

– Этот урод заслужил.

– Мэйв, – торопит Коннор.

– Сам дойдешь? – с тревогой спрашиваю я Луку.

Не отвечая, он открывает дверь, забирается внутрь и с силой захлопывает ее, даже не пристегнувшись. Я тоже сажусь в машину, снова на переднее сиденье. Коннор уже завел мотор. Когда мы выезжаем с парковки, я бросаю взгляд на Луку в зеркало заднего вида. Он развалился на сиденье и закрыл глаза, видимо, пытаясь справиться с приступом тошноты.

Кроме разбитой губы, у него еще и бровь рассечена.

– Скажи, если надо будет остановиться, чтобы тебя стошнило.

Лука безжизненно смеется:

– Коннор скорее даст мне заблевать всю машину, чем окажет сейчас такую услугу, правда, братишка?

– Конечно же нет, – вмешиваюсь я и поворачиваюсь к Коннору. – Мы остановимся, если надо, правда?

– Злишься на меня, потому что я испортил тебе вечерок с твоей девочкой? – Лука снова вытирает кровь с губы и обращается ко мне: – Забавно, да? Он неделями только о тебе и думает, а как до дела дошло – даже в глаза посмотреть не может.

У меня все внутри переворачивается.

Это было жестоко.

– Замолчи, – тихо прошу я.

– Я просто говорю правду. Потом он еще спасибо скажет. – Лука снова закрывает глаза. – Поэтому ты никогда не ходишь на мои концерты, – говорит он брату. – Тебе стыдно видеть меня таким. Я вызываю у тебя отвращение.

– Лука, – предупреждаю я.

– Если ты так меня ненавидишь, какого хрена до сих пор не свалил?

– Лука, – повторяю я.

– Ты здесь никому не нужен.

– Хватит уже! – взрываюсь я.

Теперь мой голос звучит куда тверже, хотя в груди все сжимается и трудно дышать. Лука переводит взгляд на меня.

– Наш добренький Коннор. Вечно ему нужна защита.

Я взглядом умоляю его замолчать. Он снова поворачивается к брату:

– Ты ведь не рассказал ей, да? Не сказал, что Райли – это наша вина?

– Прекрати сейчас же, – настаиваю я.

Но он не сводит глаз с Коннора.

– Ты чертов лицемер, – бросает он.

Затем резко откидывается назад, словно не в силах больше говорить с нами. Я немного успокаиваюсь, понимая, что ему больше нечего сказать, хотя мне по-прежнему ужасно хочется плакать. Коннор молчит. Он сжимает руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, плечи напряжены, а лицо серьезнее, чем когда-либо. Как я и опасалась, ему, должно быть, попали в левый глаз. Кожа вокруг него заметно краснеет.

Мне невыносимо видеть его таким.

Он никак не реагирует на нападки брата.

Просто терпит, не говоря ни слова.

Больше никто из нас не проронил ни звука за всю поездку. Когда Коннор паркуется у дома, я выхожу первой, чтобы помочь Луке. Открываю ему дверь, и он буквально вываливается из машины. Из последних сил пытаюсь его удержать. Он очень тяжелый. К счастью, вскоре он сам встает на ноги.

– Какие ручки, – насмехается он, когда я беру его под руку.

– Заткнись.

Мы слышим, как с силой хлопает дверца – это Коннор выходит из машины.

– Он ревнует каждый раз, когда видит меня с тобой, знаешь? Вот почему всегда такой злой, когда мы вместе.

– Ты придурок.

Не знаю, говорила ли я ему это раньше в шутку, но сейчас это абсолютно серьезно. Лука, должно быть, понимает, потому что его улыбка тут же гаснет. Он с презрением отталкивает меня и, еле волоча ноги, сам ковыляет к заднему крыльцу дома. Ну и отлично. Пошел он к черту.

– Он там не наблевал? – Коннор подходит и заглядывает внутрь фургона. Кажется, он с облегчением выдыхает, убедившись, что ничего не испачкано. – Ладно. Одной проблемой меньше.

– Ты в порядке?

Я не могу не спросить. Когда он поворачивается ко мне, то выглядит… изможденным. А его глаз все хуже.

– Да. Пустяки.

– Тебе надо приложить лед.

– Мэйв, я сказал – пустяки.

Я уже собираюсь подойти ближе, но его голос звучит