Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

Когда я в последний раз чувствовала что-то подобное? Даже не помню. Черт.

– Мне показалось, ты только что сказала, что теперь мы друзья, – замечает он. Коннор что, смеется надо мной? Сейчас это последнее, о чем я думаю. – Если бы Мэйв несколько недель назад это услышала, она бы скривила лицо от отвращения.

Я слегка качаю головой:

– Не преувеличивай.

– Ты же меня ненавидела.

– Нет. Я никогда тебя не ненавидела. Ты просто выводил меня из себя, а я не умела с этим справляться.

– И что изменилось?

– Теперь я умею.

«Если честно, теперь мне это просто нравится».

Улыбка касается его губ.

– Финляндия не так уж плоха, правда?

Он прав.

Не так уж.

На самом деле после трех недель здесь я уже не могу думать о том, что когда-то мне придется вернуться домой. Не представляю, как буду прощаться с Коннором, с Нико и остальными членами семьи, с этим непостижимым языком и пейзажами, которые вижу каждое утро, просыпаясь. Я так привязалась к этому месту, что не знаю, буду ли когда-нибудь готова уехать. А это проблема – ведь остаться навсегда я не смогу.

Коннор, должно быть, ждал от меня какого-то ответа, но так и не дождался. Он вздыхает, убирает руку с моей талии и забирает у меня пакет, чтобы самостоятельно прижать его к глазу.

Я отодвигаюсь, и тут же мне начинает не хватать его прикосновений, его тепла, его близости.

– Спасибо, что не потеряла самообладание вчера, в отличие от меня, – говорит он. – И помогла моему брату.

– Ты казался довольно спокойным.

– Казался, но не был.

От скрытого смысла этих слов у меня пересыхает в горле. Я киваю, не отрывая от него глаз.

– Лучше нам…

– Мэйв! – неожиданно раздается голос Ханны.

Когда она появляется на кухне, мы с Коннором вздрагиваем. Я лихорадочно ищу солнечные очки и замечаю их у Коннора – они висят на вороте его футболки. Он и не думает их надевать.

– Мне так жаль! – Пользуясь моментом, пока ее сын встает со стула, Ханна подбегает ко мне и берет мое лицо в свои ладони. – Как же ужасно, что в мире есть такие люди… которые могут часами преследовать тебя! Хорошо, что мои мальчики оказались рядом.

Невольно бросаю быстрый взгляд на Коннора, который только что убрал пакет с горошком в морозилку и теперь украдкой наблюдает за нами. Внутри меня все обрывается, когда я понимаю, что происходит.

Они сочинили легенду.

– Да, – мой голос звучит как будто издалека, словно принадлежит кому-то другому. – Повезло, что Коннор и Лука оказались там.

– Я против насилия, но рада, что ему досталось по заслугам, – продолжает Ханна, наконец отпуская меня. Она подходит к сыну, обнимает его за плечи и притягивает к себе. – Я очень тобой горжусь, – с нежностью произносит она. – Мой рыцарь без доспехов.

Коннор смеется:

– Мам, ну перестань.

Я пытаюсь улыбнуться, но сердце щемит. Счастье Ханны заполняет всю кухню, пока она обсуждает с Коннором, какое замечательно свадебное платье получается для Сиенны. Он бросает на меня взгляд – то ли извиняясь, то ли благодаря, – а я просто киваю и выхожу, оставляя их вдвоем.

* * *

– Мне так жаль, что все так вышло вчера вечером. Я пойму, если ты на меня очень сердишься.

– Я на тебя не сержусь. Ты совершенно ни в чем не виновата, – успокаивает меня Нора на другом конце линии. – На самом деле это я должна извиняться. Я так разозлилась, когда увидела Луку, что просто сбежала из-за стола, даже не подумав, что бросаю тебя. Прости меня, пожалуйста.

Я выдергиваю пару ниточек из потрепанного меха Мистера Медведя – одноглазого плюшевого мишки, которого привезла из маминого дома. Онни сразу присвоил его себе, как только увидел, а теперь, когда я отобрала игрушку, презрительно смотрит на меня со своего насиженного места на шкафу.

– Я даже не подозревала, что вы знакомы, тем более что у вас такие натянутые отношения. Честное слово, если бы я знала – предупредила бы, что он будет.

Нора вздыхает:

– Все в порядке, я понимаю. Не переживай об этом.

– Что между вами произошло?

– Лука разве тебе не рассказал?

– Он довольно… скрытный в таких вопросах, – вру я. Если сказать ей, что он ничего не помнит, наверняка она возненавидит его еще сильнее (и это вполне заслуженно).

Я сижу на кровати, скрестив ноги, и вдруг случайно задеваю Мистера Медведя – он падает на пол. Только собираюсь встать, чтобы поднять его, как Онни меня опережает. Одним прыжком он слетает со шкафа и устраивается между лапами плюшевого медведя. Стоит мне сделать движение в его сторону, как он начинает угрожающе шипеть.

Со вздохом я снова усаживаюсь на кровать и признаю свое поражение в этой битве.

– Честно говоря, будет лучше, если ты останешься в стороне. Я бы с радостью рассказала, но вы с ним хорошо общаетесь. Не хочу, чтобы ты чувствовала, будто должна выбирать между нами, – сокрушается Нора.

Меня немного отпускает: похоже, несмотря на вчерашний кошмар, она все еще хочет со мной дружить. Впрочем, хоть я и понимаю ее желание оградить меня от их проблем с Лукой, не могу не признаться себе, что умираю от любопытства – что же, черт возьми, между ними стряслось?

– В любом случае, очевидно, что с Лукой не все в порядке. Вся эта история с алкоголем…

– Знаю. – От одной мысли об этом мне становится дурно.

– Как там Коннор?

– Вроде нормально. Получил сильный удар в глаз, теперь ходит с фингалом.

Хотелось бы сказать что-то еще, но я и сама не знаю, в каком он сейчас состоянии. Сегодня утром, когда я спустилась на кухню, его мама сказала, что заходил Маркус – один из парней, с которыми я познакомилась на концерте, – и они ушли вместе. Не знаю, договаривались они заранее или Маркус просто заглянул без предупреждения. В любом случае я рада, что Коннор пошел с ним.

В такие дни друг просто необходим.

Судя по облегчению на лице Ханны, когда она мне об этом рассказывала, она думает так же.

– Сэм сказал мне, что, если бы Коннор не закрыл брата собой, этот удар наверняка сломал бы Луке челюсть, – говорит Нора.

Наверное, она хочет меня этим подбодрить. Но получается наоборот. Я не чувствую облегчения, только грусть. Похоже, вчерашний случай прекрасно отражает всю суть отношений этих двоих.

– Давай встретимся как-нибудь еще? Только ты и я. Без лишних людей и неожиданностей, – прошу я. –