Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес

К сожалению, Лука не отступает:

– Но ты же знаешь, что я прав. Насчет Мэйв. Поэтому тебя это так и задело. Ты ни разу на нее не взглянул, пока мы не оказались в пабе. Я не так уж хорошо знаю Мэйв, но уверен – она думала, что ты ее игнорируешь.

– Я ее не игнорировал.

– А что тогда?

– Она меня нервирует, черт возьми.

– Так справься с этим. Тебе не пять лет. – Не используя рук, он скидывает ботинки, а затем стягивает штаны. – Кто знает. Если ты не решишься, может, я тебя опережу.

– Иди к черту.

Он усмехается сквозь зубы:

– Расслабься, бро. Она вся твоя.

Мне не нравится, как он о ней говорит, но что я могу предъявить человеку, который сейчас и на ногах-то толком не держится? Оставшийся в одних трусах Лука, шатаясь, обходит меня и падает на кровать. В помещении стоит собачий холод, хотя он, похоже, даже не замечает этого. Я бы разжег камин, но сейчас доверяю ему еще меньше обычного.

– Оденься.

– Мне и так нормально.

– Как хочешь.

После того, что он устроил, он заслуживает как минимум хорошенько простудиться.

Собираю всю его мокрую одежду в ванной, развешиваю на полотенцесушителе – хотя вряд ли она высохнет к утру – и смотрю на себя в зеркало. Морщусь, когда дотрагиваюсь до глаза. Жжет. Рана постепенно становится фиолетовой – это не к добру. Завтра точно будет хуже. Ради нашего же блага родители должны поверить нашей лжи. У мамы и так забот хватает со свадьбой Сиенны. А папа… черт, они оба не заслуживают получить очередное разочарование.

Я делаю все, что могу.

Но иногда этого бывает недостаточно.

И я это ненавижу.

Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу.

С силой сглатываю слюну, пытаясь избавиться от комка в горле. Бесполезно. Когда понимаю, что вечеринка – встреча с Маркусом и остальными, отсутствие там Райли, драка Луки, его оскорбления, Мэйв, моя беспомощность рядом с ней – и вообще все произошедшее начинает переходить все границы, я решаю, что пора отсюда выйти. Опираясь на раковину, наклоняюсь вперед и делаю глубокий вдох. Я справлюсь с этим. Я всегда со всем справляюсь.

– Коннор? – слышится голос Луки из спальни.

Когда я возвращаюсь, он уже лежит под простынями, уставившись в потолок.

– Как ты это делаешь? – Брат поворачивает ко мне голову, и мне достаточно увидеть его покрасневшие глаза, чтобы понять, о чем он.

Внутри у меня все сжимается.

– Мне тоже нелегко.

– Ты никогда не чувствуешь вины.

– Я очень долго ее чувствовал. – И мне потребовались месяцы тяжелой работы, чтобы избавиться от нее.

– Но в итоге она исчезла, да? Почему со мной не происходит то же самое? Каждое утро я просыпаюсь и не в силах думать ни о чем другом. Это постоянно в моей голове. Оно создает шум. Я всегда слышу этот шум. Иногда мне кажется, что я задыхаюсь. Как бы я ни старался, не могу от него избавиться.

Мне знакомо это чувство. Я был полностью погружен в него еще несколько месяцев назад. По правде говоря, до сих пор не избавился от него окончательно. Я понимаю брата, и поэтому его сломленный вид разбивает мне сердце. Если бы он только позволил мне ему помочь. Если бы он позволил хотя бы кому-нибудь это сделать. Понимает ли он, что ситуация становится невыносимой? Раньше он выбирался куда-то раз или два в неделю. Теперь редко какой его день проходит без похмелья. Он проводит слишком много времени с ребятами из группы, а они плохо на него влияют. И когда он где-то пропадает, его все труднее найти; я никогда не знаю, то ли он с этими придурками, то ли неизвестно где с какой-нибудь девушкой, то ли еще что-то. Ясно одно – он никогда не бывает один.

Именно это делает нас разными.

В трудные моменты я закрываюсь в своем коконе.

Лука же убегает от самого себя.

– Может быть, тебе стоит не пытаться убежать от этого шума, а встретиться с ним лицом к лицу. Многие люди любят тебя. Но ты не позволяешь им помочь.

Его заплаканные глаза вновь обращаются в мою сторону. Направляюсь к двери.

– Не хочу больше видеть, как ты пьешь, – заявляю я и выхожу из домика.

13

Мэйв

Я не сомкнула глаз всю ночь.

Окно моей комнаты выходит на задний двор, где стоит гостевой домик, поэтому я оставляю его открытым, несмотря на снег и холод: у меня жуткое предчувствие, что в любой момент я могу услышать удары, крики или другие звуки драки. К счастью, тишина не нарушается всю ночь. И все же я не могу уснуть. Когда часы показывают восемь утра, я уже одета, позавтракала и сижу за кухонным столом.

– Доброе утро, – здоровается Коннор, входя на кухню.

Увидев его, я вскакиваю. Я всю ночь ждала этого момента и не в силах сдержаться. Моя реакция заставляет его приподнять брови. Я едва могу разглядеть это движение из-за очень темных солнцезащитных очков, но его губы мне хорошо видны.

И, вопреки всем ожиданиям, он улыбается:

– Какая пчела тебя укусила? Ты как будто призрака увидела.

Он обходит меня, чтобы открыть шкаф и найти что-нибудь на завтрак. А я продолжаю наблюдать за ним, не выходя из оцепенения. Я много думала о том, в каком состоянии увижу его после концерта. Но не ожидала, что он будет выглядеть таким… обычным. Его волосы взъерошены, а сам он все еще в пижаме – все выглядит так, словно сегодня типичное воскресное утро и он только что проснулся. Я бы решила, что произошедшее вчера было просто кошмарным сном, если бы не эти чертовы очки.

– Ты в порядке? – с недоверием спрашиваю я.

Он открывает и закрывает шкафчики.

– Я умираю с голоду. Ты завтракала?

– Где Лука?

– Спит мертвым сном. Если повезет, встанет к обеду. – Остановившись, он поворачивается ко мне и хмурится. – Ты что, съела все наше печенье?

Не знаю, ждет ли он, что я рассмеюсь или напомню ему, что это не «наше» печенье, а мое, ведь именно я впервые принесла его в этот дом. В любом случае это не срабатывает. Секунду я изучаю его, а потом требую:

– Сними очки.

Его улыбка дрогнула.

– Почему? Они мне не идут?

– Мы уже неделю не видели солнца. Сними их. Сейчас же.

Скрещиваю руки на груди в ожидании. Коннор