После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

— Не надо тыкать в меня своей магией! — простонала старшая леди Ферли. — Не дождетесь!

Я облегченно выдохнула — и этот звук, должно быть, в тишине стал оглушительным.

Все взгляды обратились ко мне.

— Мама?

Лорейн выпрямилась и удивленно посмотрела на меня. Тео тоже посмотрел на меня и сглотнул.

— Это ты? — спросил он. — То есть, то, что мы услышали в коридоре, — не шутка? Вы с отцом снова вместе?

Главa 40

Повисла пауза, все взгляды обратились ко мне.

— Мы… — начала я, мечтая придушить Гидеона.

И тут у меня оглушительно заурчало в животе.

Проклятие!

Когда я ела в последний раз? Кажется… вчера? Или… Я не могла вспомнить.

К щекам прилила краска.

В этот момент старшая леди Ферли снова мученически застонала, и все внимание переключилось на нее.

Только Гидеон продолжал буравить меня тяжелым взглядом, пока остальные суетились.

Вода, толченый тимьян, “бабушка, ты можешь встать?”

Встать старшая леди Ферли могла, пусть и с помощью Тео.

— Тебе нужен целитель, — сказал он. — Я прикажу…

Тео не смог договорить, потому что его перебило громкое:

— Леди Элеонора! Ну надо же, глаза меня не обманывают! А я все думаю, вы или не вы! И как вы осмелились прибыть в столицу? После развода!

Я повернулась на голос и вздрогнула. А вот и до самых отсталых слоев населения дошло.

Справа от Лорейн стоял молодой мужчина, которого я помнила еще ребенком — в те времена, когда он с гиканьем и криками носился по поместью родителей, подволакивая драконье крыло: пробуждение второй ипостаси далось ему нелегко. Совсем нелегко.

Его считали отсталым, по правде говоря.

Энтони Блаун. Жених Лорейн, который скоро станет мужем. Весной, скорее всего, обычно все свадьбы играли весной, так было принято, хотя Лорейн, когда была маленькой, мечтала об осенней свадьбе “из принципа”.

Конечно, нет ничего удивительного в том, что Энтони Блаун присутствовал на семейном ужине. Стоило догадаться об этом раньше. Камзол из красного бархата, уложенные набок волосы, тонкие усики над верхней губой. Конечно, он был хорош собой. Широкие плечи, мужественный подбородок с ямочкой, скулы, об которые можно порезаться.

С моей точки зрения это было скорее минусом. Все-таки красивые мужчины часто заставляют нас совершать ошибки и глупости.

И я лучшее тому подтверждение! Был бы Гидеон больше похож на монстра Франкенштейна, я бы, может, чуть трезвее на вещи посмотрела задолго до того, как обнаружила его руки в панталонах Офелии! Может, и панталонов Офелии тогда бы не случилось! Впрочем, ладно. Это все в прошлом. Любовь вообще — сплошная глупость.

Лорейн бросила панический взгляд на Энтони, побледнела и выпалила:

— Бабушка! Ты такая бледная! Тебе нужен целитель! Срочно!

Это старшей-то леди Ферли? Да ее ни одна зараза не возмьет. Судя по возмущенному лицу старшей леди Ферли, на котором читалось короткое "не дождетесь", она была того же мнения.

— Разумеется, тебе нужен целитель, — вдруг грянул старший лорд Ферли и повернулся к Энтони. — Мистер Блаун? Могли бы мы попросить вас оказать нам услугу?

Ну конечно, нужно спровадить Энтони подальше от семейных разборок. Приличия — превыше всего.

— Пожалуйста, Энтони, — потянулась к нему Лорейн. — Целитель Хендрикс, наш семейный врач, живет через два квартала. Прошу тебя, Энтони! Бабушке ведь плохо, верно?

Энтони рассмеялся.

— Зачем мне куда-то идти, симпампушка? Ведь для этого существуют слуги.

Я поморщилась. Мне показалось, что Лорейн тоже передернуло, но она тут же разулыбалась.

— Конечно, конечно, Энтони. Ты понимаешь, бабушке плохо и… разве я могу доверить это кому-то другому? Правда, бабушка? — Лорейн бросила на старшую леди Ферли выразительный взгляд.

И та наконец включилась в игру.

— Очень плохо! Очень! Воды! — Она схватилась за грудь справа. А затем — за грудь слева. Трагически зажмурилась.

Она захрипела, и Лорейн снова принялась уговаривать Энтони сходить все-таки за целителем.

“Симпампушка, я не понимаю, почему ты хочешь свалить на меня работу лакея?”

В общем, руки чесались вышвырнуть его за шкирку.

Ситуацию спас Гидеон.

— Мистер Блаун, вы меня крайне этим обяжете, — рявкнул он так, что в доме вздрогнули стены.

Кажется, Энтони от его голоса слегка присел и тут же засобирался на выход. Я могла бы поклясться, что вижу, как дракон у него внутри пугливо замел хвостом.

Или я к нему несправедлива? Может, этот Энтони не так уж плох? Да, умом не блещет, да, явно слишком много времени уделяет тому, чтобы уложить волосы, но... Может, он человек хороший? Дракон, в смысле. Лорейн ведь в него почему-то влюбилась.

В толк не возьму, почему. Ну не принуждал же ее Гидеон к замужеству. Ведь не принуждал же?

Лорейн, щебеча что-то благодарное, повела Энтони к двери, и я наконец получила возможность рассмотреть дочь повнимательнее. За прошедшие пять лет она вытянулась, повзрослела и окончательно перестала быть похожа на подростка-сорванца.

Сейчас перед собой я видела степенную молодую леди, любительницу светских приемов и красотку. Сколько ей сейчас? Двадцать один? Да. Весной она закончила академию и сейчас готовилась к свадьбе.

Разумеется, она остригла себе эту короткую челку, как было принято сейчас в обществе. Лина, видя фотографии модниц в газетах, называла ее “подбитая”.

А еще на скулах Лорейн было так много румян, что впору было заподозрить у нее жар.

Ей все это шло, конечно, Лорейн была красавицей. Но… я никак не могла отделаться от ощущения, что совершенно не узнаю в ней свою дочь. Так всегда бывает, когда дети взрослеют?

— Ты так нас выручишь, Энтони, — прощебетала она, открывая перед ним дверь. — Тебе нужен целитель Хендрикс, он живет на улице Мастеров, пятый дом. Сверни налево, когда пройдешь дюжину шагов вправо, а потом…

— Симпампушка, — снисходительно улыбнулся Энтони. — Дюжина — это вообще-то двенадцать.

Лорейн нахмурилась. Я увидела, как ее ладошки сжались в кулаки, а затем она разулыбалась еще шире.

— Да, именно. Через двенадцать шагов поворот…

— Ну ты что. Я же точно знаю, что улица Мастеров — это прямо туда, — махнул рукой Энтони. — К заливу. Какая ты у меня все-таки глупенькая!

Он сбежал с крыльца вниз, так и не узнав, что “прямо туда, к заливу” — это крюк длиной в полмили, а не прямая дорога,