После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн

“Я все слышу!” — прозвучало из-за двери, и следом в створку ударилось что-то тяжелое. Канделябр?

Тео скорчил рожицу.

— Ты даже не закатишь истерику?

— Зачем? Лорейн ее закатывает за нас двоих.

“Я ПО-ПРЕЖНЕМУ ВСЕ СЛЫШУ!”

Снова грохот и звон. Кажется, в дверь полетела ваза. Ну, вазы Ферли — проблемы Ферли.

Надеюсь, это была та, которая антикварная.

— Кажется, это была ваза времен Генриха Третьего, — подтвердил мои опасения Тео.

После его слов в комнате Лорейн снова что-то разбилось.

— Определенно, туда лучше не заходить.

Очень хотелось обнять Тео, но он еще будучи подростком возненавидел все мои “телячьи нежности”.

За эти пять лет я получила от него несколько десятков писем, из которых могла вычитать только, что все хорошо и “ничего нового”.

Когда-то в детстве Тео очень хотел стать “как папа”, даже просил шить ему такие же камзолы — об этом мне по секрету рассказывал портной.

— Я скучала, сынок, — искренне сказала я. — Ты так вырос, вылитый отец. Гидеон говорил, что ты теперь его правая рука, без тебя на производстве все посыпется. Я так горжусь тобой. Уверена, когда-нибудь ты станешь лучшим главой “Дома Ферли” за всю его историю.

Забавно вспоминать, что когда-то Тео был тем самым мальчишкой, который совсем не разбирался в счете и отчаянно боялся сделать что-то не так. Считал, что дело рода — не для него. Что он не справится. Что он хочет стать писателем, или путешественником, или целителем, или священником.

Тео отвел глаза. Его губы сжались, а затем он спокойно заговорил:

— У тебя есть платье?

— Платье? — растерялась я.

— Отец не сказал тебе? Через неделю прием у Уайетов. Идеальный момент, чтобы объявить о вас двоих. Странно будет явиться сразу на прием во дворце. Сначала вам с отцом придется убедить общество в том, что вы снова вместе.

Закатив глаза, я застонала и тут же приказала себе успокоиться. Деньги. Я здесь ради денег. Ради моих девочек, ради школы. И ради того, чтобы отправить Маркуса Фокса на виселицу.

Главa 42

Лорейн

Все тело чесалось. И болело. Но больше чесалось!

Как же я ненавидела корсеты. И органзу, которая в этом сезоне вошла в моду и была строго обязательной для всех.

Ненавижу вообще любые платья! Скорее бы закончился этот дурацкий прием.

Приемы тоже — ненавижу.

А ведь скоро все станет еще хуже! Когда мама и отец объявят о том, о чем собиратся. Снова вместе, ха! Скандал будет ужасный, все захотят узнать подробности. Будут смеяться и тыкать пальцами. Как когда-то, когда они с отцом только развелись и мама уехала. Я тогда проплакала несколько недель, а потом, получив от мамы первое письмо, сожгла его, не читая. И второе. И третье.

Привычно вздернув подбородок, я отдала лакею у входа накидку и шагнула внутрь наполненной гостями комнаты. Здесь было душно, пахло свечным воском, пуншем и мясными закусками.

Я заозиралась, пытаясь найти знакомых. Проклятие, когда я уже научусь не бояться всего этого? Энтони обещал встретить меня у крыльца, чтобы войти к Уайетам вместе. Я прождала больше получаса, но он так и не появился.

Должно быть… О. Это он?

— Энтони…

Его высокую фигуру я ни с кем не перепутаю, несмотря на то, что видеть без очков вдаль мне было сложновато.

Энтони, одетый в бархатный темно-синий камзол, был среди танцующих и держал за руку симпатичную темноволосую драконицу. Это же… Это не может быть…

Одри?

Когда она успела вернуться из Ирии?

Энтони с Одни то сходились, то расходились в танце, а затем музыка закончилась, и Энтони, подав Одри руку, повел ее к стульям у стены, где уже стояли Мадлен, Гарри, Кэти и остальные из нашей компании.

Лавируя в толпе и быстро отвечая на приветствия, я добралась до них и услышала:

— Ох, Энтони! Ты так прекрасно танцуешь! Совсем меня замотал!

Одри, раскрасневшаяся, хорошенькая, с растрепавшимися кудряшками, бросила на Энтони хитрый взгляд из-под ресниц.

Мое сердце рухнуло в пятки.

Я надеялась… надеялась, сейчас он ответит что-то вроде “мне нужно к Лорейн”.

Он ведь мой жених.

Я была влюблена в Энтони с того момента, как вообще научилась влюбляться — и, когда нам исполнилось по шестнадцать, Энтони наконец-то обратил на меня внимание.

Сделал мне предложение, как я всегда мечтала. У нас скоро свадьба.

Он знает, он один знает, как тяжело мне даются приемы — я рассказала ему по секрету и попросила всегда встречать меня на пороге, чтобы мы входили в наполненную людьми комнату вместе.

И Энтони пообещал.

Я замерла в паре шагов от остальных, так что не могла не увидеть то, как губы Энтони сложились в теплую улыбку:

— Мне досталась самая красивая девушка на приеме! Я не мог танцевать иначе.

Одри засмеялась, а затем изящно обернулась и увидела меня. На ее лице тут же появилось удовлетворенное выражение.

— Ох, а вот и наша Лорейн! Как всегда опаздывает! Лорейн! Как я по тебе соскучилась!

Натянув улыбку, я подошла ближе и проговорила:

— Привет! Какие вы все красивые. Давно ты вернулась, Одри?

— Только вчера! И сразу подумала — как там моя подружка Лорейн?

От страха живот свело.

Мы с Мадлен, Кэти и Одри расцеловались в щеки, как было принято в нашей компании еще со девичьей гимназии. Ну… в их компании, куда меня приняли далеко не сразу.

— Симпампушка! — обернулся ко мне Энтони. — А я-то гадаю, где ты! Как всегда опаздываешь? Ты такая глупенькая у меня!

Он приобнял меня одной рукой, и я поморщилась от запаха пунша — кажется, Энтони снова с ним перебрал.

Все в компании засмеялись, и я пробормотала:

— Ты… мы собирались встретиться возле крыльца. Ты обещал.

— Что? — спросил Энтони и нахмурился. — Ну прости, симпампушка, я же не буду торчать там полчаса, как дурак, чтобы тебя дождаться. Нужно было приезжать вовремя!

— Но я вовремя. Мы ведь договорились — через полчаса после официального начала приема. Ты забыл?

На последней фразе я не смогла сдержаться — в голосе зазвучала обида.

“Леди никогда не высказывает претензий!” — вспомнила я бабушкины укоры.

Ничего удивительного, что Энтони поморщился.

— Симпампушка, даже если забыл — разве это повод кривить твой хорошенький носик? Улыбнись! Тебе так не идет быть хмурой! Красивые девушки всегда улыбаются.

Это было правдой.