Её монстры. Её корона - Холли Райан

Удовольствие взрывается, резкое на фоне всепроникающего жара и холода. Оно вырывает из моего горла рваный крик. Моя киска яростно спазмируется вокруг вторгающейся тьмы члена Папочки, пытаясь выдоить его, затянуть глубже. Оргазм разносит меня вдребезги, оставляя дрожащей и задыхающейся.

Но его член и щупальца не останавливаются. Они продолжают поршнем вбиваться в мою сверхчувствительную, сжимающуюся киску и задницу, вытягивая остаточные судороги в дрожащие волны.

Щупальце вокруг горла затягивается, оставляя мне лишь тонкую нить воздуха. Другое теневое щупальце, скользкое от моей собственной влаги, находит мой набухший клитор. Оно кружит вокруг ноющего бугорка, посылая свежие разряды мучительного удовольствия сквозь моё измученное тело.

От этой абсолютной, подавляющей силы, от того, насколько полностью мной овладевают, насколько без остатка наполняет тьма, у меня на глазах выступают слёзы.

Его член яростно пульсирует внутри, глубоким, собственническим толчком отдаваясь в каждом уголке моего существа, пока он кончает. Его удовлетворённое рычание проходит дрожью сквозь мои зубы и уходит в пол.

Щупальце вокруг горла ослабевает, и я втягиваю огромный, рваный вдох.

Теневой Папочка медленно выходит, вытягивая из меня хныканье, когда на смену приходит холодная пустота. Я чувствую себя растянутой, использованной, восхитительно опустошённой. Мои ноги яростно дрожат.

Масса теней позади меня отступает, забирая с собой все свои многочисленные щупальца, утекая обратно в углы ванной, оставляя после себя только холод. Пламя свечи выравнивается, уменьшаясь до обычного размера.

Я обмякаю на столешнице, моё отражение в зеркале раскрасневшееся и разбитое. Мои глаза — тёмные омуты, зрачки огромные, и из них течёт… что-то. Что-то тёмное, как тушь… но не она. Как самые чёрные чернила — густые, маслянистые и такие тёмные, что я выгляжу чудовищной. Тонкая струйка такой же жидкости на моих щеках сочится вниз по внутренней стороне бёдер.

Я касаюсь её на лице и подношу к губам. На вкус она как соль, земля и гниль. Я стону и сильнее сосу палец, потом провожу им по струйке на бёдрах и слизываю всё до последней капли.

Выпрямившись, встречаю собственный взгляд в зеркале. Медленная, довольная улыбка изгибает мои губы.

Что бы из меня ни текло, на вкус я чертовски восхитительна.

ГЛАВА 10

ЭДДИ

Повестка приходит по электронной почте.

Я читаю письмо дважды, потом удаляю его и смотрю на часы.

13:44.

Достаточно времени, чтобы туда добраться. Недостаточно, чтобы подготовиться к тому, что задумал Винсент.

Путь по коридору к его кабинету кажется длиннее, чем должен. Мои ботинки слишком громко стучат по линолеуму, и каждый шаг отдаётся эхом. Офицеры поднимают взгляды от своих столов, когда я прохожу мимо, их глаза следят за мной с любопытством, которое ощущается, как насекомые, ползущие по коже.

Никто не проходит этот участок коридора потому, что ему так захотелось. Сюда идут, потому что их вызвали.

Когда я добираюсь до двери Винсента, она уже открыта.

Он сидит за столом, сложив руки.

— Детектив. Садитесь.

Я сажусь. Спина остаётся прямой, руки свободно лежат на бёдрах. Каждый мой инстинкт вопит об опасности, но лицо я держу нейтральным. Я допрашивал достаточно подозреваемых, чтобы знать цену молчанию, умению ждать, пока другой человек заполнит пустоту.

Винсент вздыхает.

— Я бы хотел, чтобы этот разговор не был необходим.

Он пододвигает по полированному столу тонкую папку, и она шепчет по дереву, как змея в траве.

— Что это? — спрашиваю, не касаясь её.

— Открой.

Я протягиваю руку к папке. Внутри страницы аккуратно разложены, каждая — гвоздь, вбитый в гроб, который я не строил, но в который, по-видимому, должен залезть.

Первая страница — лабораторный отчёт, подробно описывающий анализ химического полимерного состава на отрубленной руке Фарли из ящика для инструментов Майкла Девлина.

Полимер № 412-L, вероятность совпадения — 99,7 %.

В перекрёстных ссылках указаны предыдущие случаи его применения, и моё имя выделено жёлтым во всех трёх перечисленных делах. Даты и номера дел — верные.

Желудок у меня проваливается.

Вторая страница…

Сердце останавливается.

Это стоп-кадр с записи камеры наблюдения. Временная метка: 02:47, в ночь взлома Джеймса в дом Девлина. Тёмный седан, припаркованный на жилой улице, освещённый соседским фонарём с датчиком движения. Марка и модель видны на увеличенном улучшенном изображении. Номерной знак частично скрыт тенью, но видимые цифры совпадают идеально.

Моя машина, припаркованная на улице, где я был лишь однажды, но не ночью. Это улица Майкла Девлина, в то время, когда меня там не было. Та самая ночь, когда я проснулся, запутавшись в простынях, пахнущих Серой, с головой, всё ещё затуманенной кошмарами о следах на стенах и потолках. Ночь, когда я вышел в коридор и увидел неопровержимое доказательство того, что в этом доме вместе с ней живёт нечто нечеловеческое.

Вот только моей машины там не было. И рядом тоже не было, потому что я припарковал её почти в квартале от дома Серы, под прикрытием деревьев, чтобы никто меня не увидел. Моя машина оказалась на улице Девлина, без меня внутри.

— Это пришло ко мне анонимно, — говорит Винсент гладким голосом.

— Конечно, — хрипло выдавливаю я.

— Я бы хотел, чтобы этого не случилось, — он слегка наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — Соседка говорит, что видела, как кто-то твоего роста и телосложения направлялся к дому Девлина, в чёрной кожаной куртке, и эта наводка пришла не анонимно.

О господи, ёбаный в рот.

Я тяжело сглатываю.

— Ты отличный детектив, Эдди, — продолжает шериф. — Хорошая статистика арестов. Чистая служебная история. Но доказательства…

Он замолкает, позволяя подтексту повиснуть в воздухе.

Я поднимаю глаза. Его выражение идеально — обеспокоенность, наложенная на служебный долг, и всё это поверх чего-то более жёсткого.

Он верит в это. Действительно верит, что я нечист.

Осознание почти смешит.

— Меня там не было, — говорю я. — Это был не я.

— Доказательства говорят об обратном.

— Доказательства можно сфабриковать. Вы это знаете.

— Можно? — Винсент откидывается назад, сложив пальцы домиком. — Полимерный состав специализированный. Ограниченный доступ. Ты один из трёх человек в этом округе, кто вообще когда-либо запрашивал его. А свидетельница, запись… — он постукивает по фотографии. — Это твоя машина, Эдди. Твой номерной знак. Как ты это объяснишь?

Мои мысли мечутся. Моя машина не была ошибкой Джеймса — это кто-то добавил доказательства после того, как он ушёл. Наслоил их. Сделал так, чтобы их было невозможно игнорировать. Ужасное, спланированное «совпадение», из-за которого