Не Снегурочка - Алёна Сереброва

«Морены» — поправляет себя Влада, глядя в карие глаза. Сейчас их уже невозможно спутать.

— Влад!

Сердце пропускает удар, когда из-за еловых лап выглядывает Соня. Целая и невредимая, и только покрасневшие глаза, да распухший нос выдают её состояние. Плакала.

— Пришла?..

— Май? — срывается с губ Влады помимо воли.

— Её здесь нет.

Взгляд Морены примораживает к полу. Почти как во сне, только в этот раз Влада не имеет права отступать и сбегать. Да и некуда. За спиной, подобно статуе, замер Матвей. Если бы не дыхание можно было бы заподозрить, что тот составил компанию Виталику и...

Отогнав паническую мысль, Влада наступает Матвею на ногу, отступая на шаг и подталкивая плечом, молча требуя: «Уходи» и вместе с тем убеждаясь — он ещё живой.

— Отпусти Соню.

Она прекрасно знает, что не имеет права требовать, видит это в спокойном, холодном взгляде, однако молчать не собирается.

— Зачем она тебе, Морена?

— Приятный бонус ко всему остальному. Тем более у нас не хватает помощников. Моей Богине нужный слуги.

Этот голос...

Влада прикипает взглядом к дверному проему на другом конце комнаты, к тёмной фигуре, что должна была бы сниться ей в кошмарах.

— Хотя, признаться честно, ты лучшая кандидатура на эту роль. Я ведь прав, моя Богиня? Она достойна занять место в вашей свите?

«Свите?»

Матвей за спиной чертыхается, когда вокруг Морены появляются, словно собираются из снега и воздуха, девичьи фигуры. Влада узнает их всех. Бледные, замёрзшие и мёртвые... Она видела их лица во снах-воспоминаниях.

Последней, по левую руку от Морены, появляется Ксю.

«Ну, я же предупреждал» — повисает в воздухе, хотя Матвей ничего не говорит, только шипит что-то ругательное сквозь зубы.

— Достойна, — соглашается Морена дрогнувшим голосом и мужчина делает шаг вперёд, наконец-то давая возможность увидеть своё лицо.

Глава 21

— Демид Петрович?..

Влада во все глаза смотрит на выступившего из тьмы учителя, не веря, что её похититель всё это время был так близко.

Не просто похититель... убийца.

Шумно вздохнув, Влада осторожно отступает. Из головы на мгновение выметает всё и всех, остаётся лишь паника и только так никуда и не ушедший Матвей, на которого она снова натыкается спиной, отрезвляет.

— Влад?

Он ловит Владу за пояс, придерживая и не позволяя отстраниться, и на мгновение этот жест кажется ловушкой, из которой нет выхода.

— Он убил их, — шепчет Влада, уходя от прикосновения, но не оборачиваясь.

Взгляд мечется между совсем не похожим на себя без очков и строгого костюма Демидом Петровичем и застывшей ледяным изваянием Мореной и прикипает к Соне, на четвереньках выползшей из-под прикрытия ёлки и кресла.

— Почему? — отмирает за спиной Матвей, вцепляясь в куртку Влады, как в спасательный круг.

Ей казалось, он сорвётся, психанув и сотворив что-нибудь импульсивное, но уж точно не будет спрашивать, напоминая потерянного и обиженного ребёнка. Ведь голос его звучит именно так.

— Вы должны были...

Именно этот момент выбирает Соня, чтобы попытаться сбежать. Только далеко так и не уходит. Очнувшаяся от оцепенения Морена лишь щёлкает пальцами, нарушая вдруг повисшую тишину, и Соня теряет равновесие, споткнувшись на ровном месте, так что Влада едва успевает её поймать.

— Мне очень интересно, что он должен был. Продолжай... мальчик.

Морена откидывается на спинку кресла, задумчиво закидывая ногу на ногу.

— Нет, спасибо.

Владе даже смотреть не надо, чтобы знать: вот сейчас Матвей стоит, скрестив руки на груди и поджав губы, недовольный и чуть-чуть обиженный. Обычно он такой, когда не удавалось их с Ксю переспорить. И та это тоже помнит. Влада понимает это по одному взгляду на замершую по левую руку от Морены Ксю. По чуть приподнятым уголкам губ и устремлённому на Матвея взгляду.

«Это всё-таки она...»

В груди щемит, но Влада лишь сильнее вцепляется в Соню. Живую, целую и невредимую.

— Они примёрзли, — шепчет Соня, утыкаясь макушкой в подбородок, привлекая внимание к ногам, что выгнуты под странным углом. Вернее не они... Вцепившись во Владу при приземлении, Соня умудрилась вытащить из примерзших к полу сапожек ноги, и теперь голенища нещадно смяты.

— Зачем?

Влада не обращается ни к кому конкретному, но Ксю отводит мельком брошенный на неё взгляд, Морена наоборот отдаёт ей всё своё внимание, а отвечает неожиданно Демид Петрович, видимо решивший, что именно его и спрашивают.

— Что именно?

— Убивать, призывать, делать всё это?

Влада крепко обнимает подрагивающую в руках Соню, пытаясь одновременно ободрить и успокоить и используя её как якорь, потому что, глядя на Демида Петровича и разговаривая с ним очень тяжело справиться с разрастающейся внутри паникой.

— Я не собирался убивать, так уж вышло.

От равнодушия в глазах противно и тошно.

— Они просто не подошли, — он будто и не о живых людях говорит. Пожимает плечами, подходя ближе и сжимая пальцы на спинке кресла, отчего призраки расступаются, давая ему место.

— Вот так просто? Вы просто больной ублю...

— Попрошу не выражаться, — Демид Петрович непривычно скалится. — Иначе будет больно.

Матвей за спиной мычит, растирая пальцами вмиг обледенелые губы, отчего Владу пробирает холодом и страхом. За Матвея, за то, на что она его сюда привела.

— Хватит! — Влада подхватывает Соню на руки, поднимаясь в надежде загородить Матвея. — Не важно, что послужило причиной, вы убили пятерых...

— Троих, — внезапно поправляет Морена. — Здесь трое мёртвых.

— Не объясняйтесь перед ней, моя Богиня. Слуги не имеют права голоса!

— А значит, тебе следует помолчать, — спокойно парирует Морена, легко поднимаясь из кресла.

— Но вы же... я пообещал положить к вашим ногам весь мир...

— А ещё сказал, что ты мой вечный слуга, я помню, — отмахивается Морена, обходя так и оставшиеся примёрзшими к полу сапожки. — Смелая, упрямая и бесстрашная...

От подступившей почти вплотную Морены веет холодом, но Влада не смеет отступить, не сейчас, хотя Соня и жмётся к ней так, будто хочет врасти, спрятаться от происходящего.

Волк тоже поднимается на лапы, Влада слышит это по цокоту когтей по полу, однако, судя по всему, далеко не уходит. Ей не видно, что происходит за чужой спиной, да и смотреть не хочется, не тогда, когда Морена смотрит глазами