Человек, которого ей пришлось спасти - Кэтрин Хокин

Жизнь в новом поселении была ненадежной из-за нехватки продовольствия, патрулей и постоянно растущей потребности в документах, а доброта земли была ограниченной. Ее мягкость исчезала по мере подъема почвы. Тропы извивались и сужались по мере того, как они взбирались выше, образуя осыпь, которая смещалась, как песок, когда добровольцы ступали на нее. Даже летом без предупреждения налетают грозы, лишая света, проливая потоки дождя по верхушкам деревьев и превращая дорожки в водопады. И снег никогда не таял на самых высоких вершинах, как бы ярко ни светило солнце. Все это было бы достаточно сложно для навигации в дневное время, но безопасные переходы могли происходить только ночью.

' Это трудный подъем. Я не ожидаю, что кто-то из вас справится с этим. Нам нужны люди, которые оставались бы здесь и готовили еду и постельные принадлежности, а это тоже важная работа".

Ни Виви, ни Карлота не согласились с предложением Эмилио остаться, когда операция по контрабанде совпала с их первым днем в лагере. Они хотели тяжелой работы, им нужна была помощь, и они отправились на столько спасательных операций, сколько в них нуждалось. Именно поэтому они вернулись. Это и растущая жестокость войны.

На следующий день после того, как Виви отправила Эмилио тщательно зашифрованную записку с предупреждением о французской облаве, ей пришлось сидеть за сытым столом и выглядеть счастливой, пока Винцер приглашал Ханнеса и остальных сотрудников посольства делать ставки на то, сколько евреев сможет вместить парижский центр сбора евреев Вель д'Ив. По самой высокой оценке, их было двенадцать с половиной тысяч. Сорок восемь часов спустя победитель был награжден коробкой сигар всего за то, что пропустил — и занизил — итоговое количество зрителей, набившихся на спортивную арену, на шестьсот человек.

Виви услышала ужасные цифры и смех, и она отказалась от безопасности, используя единственный спасательный круг, который был у нее и Карлоты. На этот раз она вызвала в воображении телефонный звонок и еще одно приглашение от Рози в тот же вечер, воспользовавшись предлогом рождения ребенка, чтобы прикрыться Ханнесом. Но она едва ли подержала ребенка на руках дольше нескольких минут, прежде чем они с Карлотой снова покинули Сарагосу. Ее объятия слишком долго ждали объятий Эмилио.

Разница почти в год, а с таким же успехом это могла быть минута.

Она взглянула на него, когда он вел спасательную группу по краю оврага к месту встречи. Его лицо стало худее, а тело тверже, но дух не изменился. Каждый доброволец, которого он вел в гору, и каждый беженец, которого он вел вниз, были важны для него, как если бы они были его собственной семьей. Его храбрость была безгранична; его сердце было таким же. Виви любила бы его, даже если бы он разлюбил ее. Чего, к счастью, он не сделал.

— Они получают всю мою помощь и всю мою силу, но ты получаешь мою душу.

Слова, сказанные шепотом за те несколько драгоценных часов, которые они провели наедине. Слова, которые держали мир в страхе.

Слова, которые окутают нас чарами и сохранят в безопасности, если любовь все еще что-то значит в наши дни.

Тогда он повернулся к ней, как будто почувствовал, что она думает о нем, и его улыбка осветила солнце в полночь. Но на этот раз его слова не соткали волшебства; они рассеяли тучи.

' Это не сработает. Их слишком много, чтобы собраться в одну группу и хранить молчание. Дай Бог, чтобы, по крайней мере, они все были здоровы.

По меньшей мере двадцать мужчин и женщин вышли из-за деревьев над ними. Их проводник Габриэль — хороший человек, который нес огонь для Карлоты, которому она иногда позволяла загореться, — покачал головой, когда Эмилио приблизился. Виви не могла слышать их разговор шепотом, но поникшие плечи Габриэля — и вернувшегося Эмилио — не свидетельствовали о том, что новости были хорошими.

' Нам придется разделиться на две группы, и мы можем взять с собой на ферму только одну из них. Габриэль отвезет самых приспособленных в Эстерри — пешком идти дальше, но там тебе помогут.

— На этот раз они все евреи?

Эмилио кивнул в ответ на вопрос Карлоты. ' Да, и ни у кого из них нет никаких документов. Они также измучены, напуганы и неспособны вспомнить, не говоря уже о том, чтобы придумать легенду для прикрытия. Так что, если их поймают, что вполне возможно..."

Ему не нужно было говорить больше. Количество поисковых патрулей удвоилось за последний год, и не было секретом, что главной добычей были еврейские беженцы, спасающиеся от преследований во Франции. Виви знала, что Гиммлер отправил запрос — что означало приказ — удвоить количество пограничников, чтобы помешать его добыче проскользнуть через границу, и она передала эту информацию Эмилио. Она также обнаружила, что Франко приказал своим чиновникам подготовить документ с перечислением имен и адресов относительно небольшого еврейского населения Испании, группы, с которой он до сих пор не обращался. И что Гиммлер ждал этих подробностей. В посольстве ни для кого не было секретом, что Гитлер хотел сделать Европу Юденфреймом, и Испания не была исключением. Согласно слухам в посольстве, фюрер недавно начал призывать своих министров найти более постоянное решение проблемы утилизации большого количества тел, чем массовые убийства в лесах и оврагах. Эта миссия превратилась в соревнование и внутри посольства. В элегантных залах было так много ненависти, что она висела в воздухе, как туман.

А это значит, что мы должны продолжать бороться; мы не можем позволить жестокости победить.

Виви годами цеплялась за эту веру. Облава в Париже только укрепила ее. Так же как и слухи об окончательных решениях и тяжелом положении беженцев, которые были готовы рисковать жизнью в горах, потому что, оставшись там, они в любом случае привели бы к этому концу. Поэтому, когда Эмилио сказал: "И есть еще одна проблема", она снова была готова решить ее.

Трудность стала очевидной, как только Габриэль начал вести свою группу дальше по склону горы к ним. Старик, у которого не было сил продолжать идти, остался позади. Он лежал, привалившись к пню, его лицо в лунном свете казалось пятном серого тумана. Габриэль был почти таким же бледным, каким был, когда подошел к Виви.

' Он добрался сюда один, и я не должен был позволять ему. Бог знает, как он добрался так далеко, но дальше он не может. Каждый его вздох — это борьба. Мы не можем нести его, не рискуя жизнями других; мы