Между строк - Колин Гувер

– Ого! Неужели в «Уолмарте» теперь и такое продают?

– Вряд ли, – говорит Кел, доставая из холодильника сок. – Но ведь ты наверняка сможешь смастерить легкое?

– Придумал! – осеняет Колдера. – Тогда я буду вторым легким!

Мама, смеясь, берет ручку, листок бумаги и садится за стойку.

– Что ж, давайте придумаем, как сшить пару раковых легких.

Колдер и Кел принимаются наперебой предлагать ей идеи.

– Мам! – ужасаюсь я. – Брось, ты чего?!

– А что? – с улыбкой переспрашивает она. – Лейк, если уж мой сын на Хеллоуин хочет быть раковым легким, я из кожи вон вылезу, но сошью ему самое лучшее, самое жуткое и самое мерзкое раковое легкое на свете!

Для порядка закатив глаза, я подсаживаюсь к ним и начинаю составлять список всего, что нам может потребоваться.

Когда мы возвращаемся из магазина со всеми материалами, необходимыми для изготовления раковых легких, к дому как раз подъезжает Уилл.

– Иди сюда! Ты должен это увидеть! – кричит ему Колдер, перебежав через дорогу и за руку ведя Уилла к нам.

Уилл помогает мне достать из багажника все покупки, и мы вместе идем в дом.

– Угадай, кем мы будем? На Хеллоуин?

Колдер стоит посреди гостиной и, сияя от радости, пальцем показывает брату на груду пакетов.

– Э-э…

– Раком Джулии! – выпаливает Колдер.

Уилл, вскинув брови, удивленно смотрит на мою маму, которая выходит из спальни со швейной машинкой в руках.

– Где наша не пропадала! – говорит она, водружая машинку на стойку.

– Она разрешила нам самим сделать опухоли, – хвастается Кел. – Хотите, одну уступлю вам? Самую большую!

– Э-э…

– Кел, не получится, – встреваю я, складывая пакеты на стойку. – Они уезжают на все выходные.

– Вообще-то, раз такое дело… – тянет Уилл. – Можем и перенести поездку.

Колдер подбегает к Уиллу и крепко его обнимает.

– Ура-а! Спасибо-спасибо! Тем более им придется постоянно снимать с меня мерки, ведь я так быстро расту!

И вот опять – уже в третий раз за неделю – мы проводим вечер вместе, как одна большая дружная семья.

Итак, мы почти все придумали, и пришла пора снимать мерки.

– Где твоя портновская лента? – спрашиваю я у мамы.

– Не знаю, – отвечает та. – Я даже не уверена, что она у нас есть.

– Уилл, у тебя точно есть, давай возьмем твою. Сбегаешь?

– У меня есть портновская лента?

– Да, в коробке с шитьем.

– У меня есть коробка с шитьем?!

– Да, в чулане.

Поверить не могу, что он этого не знает! Я всего один раз убиралась у него дома – и то запомнила, где что лежит.

– В чулане, рядом со швейной машинкой твоей мамы, за стопкой журналов с выкройками. Я их разложила в хронологическом порядке, по номе… – Я умолкаю. – Ладно, неважно. Пойдем, покажу.

– Ты разложила по номерам его журналы? – озадаченно спрашивает мама.

– Угу. Тяжелый денек тогда выдался, – бросаю я через плечо, направляясь к двери.

Пока мы с Уиллом переходим дорогу, я решаю воспользоваться шансом, чтобы расспросить его о работе. При Колдере спрашивать не хотела – мало ли, вдруг он еще ничего ему не сказал?

– Я отделался выговором, – говорит Уилл, когда мы входим в дом. – Раз я защищал ученицу школы, то и предъявлять мне нечего.

– Отлично! А с практикой что? – спрашиваю я, проходя через кухню в чулан и доставая с полки коробку с шитьем.

– С ней все посложнее. Здесь, в Ипсиланти, места остались только в начальной школе, а моя специализация – старшие классы. Поэтому меня переводят в Детройт.

Я замираю на месте.

– В смысле? Вы переезжаете?

– Да нет же, Лейк, – заметив мой испуг, смеется он, – никуда мы не переезжаем. Это только на два месяца! Но я буду много времени проводить в дороге. Хотел поговорить об этом с тобой и твоей мамой. Видишь ли, я не смогу отвозить мальчиков в школу – и забирать тоже. Меня почти не будет дома. Неловко просить о помощи в такое трудное для вас время…

– Брось. – Я нахожу портновскую ленту, а все остальное убираю обратно в коробку. – Конечно, мы поможем.

Уилл идет за мной в чулан и смотрит, как я ставлю коробку на место. Провожу рукой по журналам с выкройками, которые на прошлой неделе аккуратно разложила по датам и номерам. Возможно ли, что у меня тогда действительно случился короткий приступ безумия? Тряхнув головой, я гашу свет в чулане – и тут же натыкаюсь на Уилла. Он стоит, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает за мной. В темноте почти ничего не видно, только на его лицо падает тусклый свет из кухни.

Меня пробивает волна жара, тем не менее я стараюсь не тешить себя иллюзиями. Мало ли как он на меня смотрит!

– Вчера вечером, увидев тебя с Хави, я подумал, что ты не против… – шепотом произносит Уилл и, помедлив, продолжает: – Что у вас все взаимно.

Очень сложно работать головой, когда он стоит так близко, но все же я стараюсь сосредоточиться и понять, в чем именно он пытается мне признаться. Если он думал, что я целовалась с Хави добровольно, зачем же он его оттащил? Да еще и ударил? Наконец до меня доходит: вчера вечером Уилл вовсе не пытался меня защищать, он ревновал!

– О… – выдыхаю я.

– Я не понимал, что случилось, пока не услышал сегодня твою версию событий, – продолжает Уилл, по-прежнему перегораживая мне выход из темного чулана; он проводит рукой по волосам и вздыхает. – Господи, Лейк! Ты не представляешь, как я вчера разозлился! Просто сам был не свой, хотелось набить ему морду. А теперь… Теперь я узнал, что он к тебе лез, и вообще убить его готов!

Отвернувшись, Уилл прислоняется спиной к косяку.

Я вспоминаю события вчерашнего вечера и представляю, каково пришлось Уиллу. Только что он читал стихотворение о любви ко мне – прилюдно, со сцены, – а потом увидел, как я целуюсь с Хави! Теперь ясно, почему он был так зол по дороге домой.

Уилл все еще стоит у меня на пути. Впрочем, я никуда не тороплюсь. Мое тело напряжено, как струна, ведь я не представляю, что он сейчас скажет – или сделает… Медленно выдыхаю, пытаясь успокоить нервы. Из-за участившегося дыхания легкие опять заболели, да и ушиб на спине дает о себе знать.

– А откуда… – с запинкой спрашиваю я, – откуда ты вообще узнал, что я там?

Уилл поворачивается ко мне и полностью загораживает собой дверной проем. Выглядит это довольно угрожающе, но мне даже нравится.

– Я тебя заметил. Когда дочитал стихотворение, увидел, как ты пробираешься по залу к выходу.

Колени