Между строк - Колин Гувер

– Сейчас половина восьмого, Лейк. Ты знаешь, где он. Поезжай и расскажи ему о своих чувствах.

Я не могу двинуться с места. Ноги стали совсем ватные.

– Ну же! – смеется мама.

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь в свою комнату. Руки дрожат, мысли путаются. Я меняю домашние штаны на джинсы и надеваю ту фиолетовую кофту, в которой ходила на первое – и единственное – свидание с Уиллом. Потом захожу в ванную и смотрюсь в зеркало.

Чего-то не хватает. Бегу в спальню и достаю из-под подушки фиолетовую заколку. Убрав прядку маминых волос в шкатулку для украшений, я возвращаюсь в ванную, зачесываю волосы набок и закрепляю их заколкой.

Глава 21

Это не конец, не говори так.

Хуже новостей не может быть, клянусь,

Я буду рядом, точь-в-точь как хочешь того ты,

Просто поверь мне.

Хотя так сложно прятать чувства —

Я отточу это искусство,

Перестрою планы и изменюсь ради тебя.

«Братья Эйвитт». «Если пляжи» [23]

Приехав в клуб, я не иду на поиски Уилла. Конечно же, он здесь. Не дав себе ни секунды на сомнения, я с напускной уверенностью пробираюсь через зал. Ведущий объявляет баллы предыдущего чтеца, когда я выхожу на сцену. Он недоуменно смотрит на меня, а я выхватываю у него микрофон и поворачиваюсь к залу. Свет слепит глаза так, что лица зрителей я не вижу. И Уилла тоже.

– Хочу прочесть вам свое стихотворение, – говорю я в микрофон.

Хотя сердце вот-вот выскочит из груди, голос у меня спокойный. Назад пути нет. Придется читать.

– Понимаю, что так не принято… Но дело срочное.

Из зала доносится смех. Осознав, сколько там сидит людей и что я собираюсь сделать, я на миг замираю. Бросаю вопросительный взгляд на ведущего – может, хоть он меня остановит? Не тут-то было. Ведущий кивает мне и жестом предлагает начинать.

Установив микрофон на стойке и отрегулировав высоту, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Три доллара! – кричит кто-то из зрителей.

Открываю глаза. Точно, я же не заплатила взнос за участие! Порывшись в карманах, достаю пятидолларовую купюру и отдаю ее ведущему, затем возвращаюсь к микрофону и опять закрываю глаза.

– Мое стихотворение называется…

Меня хлопают по плечу. Оборачиваюсь. Ведущий машет в воздухе двумя долларами.

– Ваша сдача.

Беру деньги и прячу их в карман. Ведущий не двигается с места.

– Уходите, – цежу я сквозь зубы.

Опомнившись, он покидает сцену.

– Мое стихотворение называется «Учителя», – говорю я в микрофон.

Голос дрожит, и я снова делаю несколько глубоких вдохов. Только бы ничего не забыть! По дороге сюда я переписала несколько строк. Сделав напоследок еще один вдох, я начинаю:

В этом году я усвоила много уроков.

Моими учителями были почти все:

Младший брат…

«Братья Эйвитт»…

Мама, подруга, школьный учитель, отец,

А еще

Один

Парень.

Парень, в которого я глубоко, искренне, неоспоримо, невероятно, всем сердцем

Влюблена.

Да, учителей было много.

Девятилетка меня научил,

Что иногда можно жить

Немного наоборот.

И смеяться над тем,

Что окружающим кажется грустным и страшным.

А еще моим учителем стала музыкальная группа.

Они показали, как заново научиться чувствовать,

Как решить, каким человеком быть, и быть им.

Еще меня учила онкобольная.

Многому. Очень многому. Она учит меня по сей день.

Ставить все под сомнение

И ни о чем не жалеть.

Раздвигать границы,

Потому что они существуют для этого.

Она научила меня соблюдать баланс,

Слушая и разум, и сердце.

А потом подсказала, как именно.

В этом году у меня было много учителей.

Одна из них – девочка из приемной семьи.

Она научила меня играть теми картами, которые мне достались,

И быть благодарной, что они вообще у меня есть.

Она показала, что семья —

Это не только кровные родственники.

Иногда семья —

Это твои друзья.

Еще меня многому научил

один мой школьный учитель.

Он объяснил, что смысл не в баллах,

Смысл – в стихах.

В этом году я многому научилась

У своего отца.

Он показал, что герои не всегда неуязвимы,

И что волшебство

Живет у нас внутри.

И наконец, еще меня учил

Один

Парень.

Парень, в которого я глубоко, искренне, неоспоримо, невероятно, всем сердцем

Влюблена.

Он научил меня самому главному:

Всегда ставить во главу угла

Жизнь.

Каково это, когда ты стоишь на сцене перед полным залом? Когда столько людей внемлют твоим словам, пытаясь увидеть частичку твоей души? Это… невероятно.

Я возвращаю микрофон ведущему и спускаюсь со сцены. Бегаю взглядом по залу в поисках Уилла, но его нигде нет. Столик, за которым мы сидели на первом свидании, пустует. Выждав минуту – вот, вот сейчас он сметет меня, подхватит на руки и зацелует, – я осознаю, что Уилла нет в клубе. Кручу головой, осматривая зал еще раз, и еще… Его нет.

То удивительное чувство, которое я только что испытала на сцене… и в чулане, сидя на сушильном шкафу… и в этом зале, за тем дальним столиком… Оно исчезло. Бесследно. Надо бежать отсюда. Мне нужен воздух. Свежий, ледяной мичиганский воздух.

Распахнув дверь, я шагаю за порог – и вдруг из динамиков доносится голос. Я замираю на месте как вкопанная.

– Это ты зря.

Конечно, мне знаком и голос, и слова.

Медленно поворачиваюсь к сцене. Там стоит Уилл с микрофоном в руках и смотрит прямо на меня.

– Нехорошо уходить до объявления баллов, – говорит он, кивая на стол, за которым сидят судьи. Проследив за его взглядом, я вижу, что все четверо развернулись и удивленно смотрят на меня. А пятый стул пустует. Я охаю: так Уилл сегодня судействовал!

И вот я вновь пробираюсь к сцене – не иду, а парю по воздуху. Стоит полная тишина. Я украдкой кошусь по сторонам: все взгляды прикованы ко мне. Никто не понимает, что происходит. Я и сама, если честно, не до конца понимаю…

Уилл поворачивается к ведущему.

– Я тоже хочу выступить. Срочно.

Ведущий пятится со сцены и показывает Уиллу большой палец: давай, начинай.

– Три доллара! – опять кричит кто-то из зрителей.

Уилл бросает виноватый взгляд на ведущего.

– У меня нет наличных.

Я тут же достаю из кармана два доллара, бегу к сцене и швыряю их к ногам ведущего. Тот осматривает деньги.

– Одного не хватает…

Тишину в зале нарушает грохот отодвигающихся стульев. Незнакомые люди начинают пробираться к сцене, толкая меня то в