Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

— Ну, крути не крути, а на улицу Настройщиков надо идти! — мягко сказал Альберт.

Алиса же, вместо того чтобы быть ему благодарной за поддержку и участие, отчего-то рассердилась. Но хватило ума не огрызаться, а молча пойти вперед.

— Пешком мы туда не дойдем. — Альберт потянул ее к автобусной остановке.

Автобус пришел полупустой, так что Алиса забилась в уголок и молчала все дорогу, делая вид, что дремлет.

На самом деле она пыталась вспомнить.

Что было с ней до того, как она оказалась в квартире Гнилорыбовых? Очевидно, ее привез туда адвокат Костомаров, но почему она не помнит, как он это сделал? Откуда он ее забрал? И почему ей ничего не говорит этот адрес?

Нужно успокоиться, сказала себе Алиса. Но вместо этого в голове всплыла толстая девчонка, которая больно щиплется и кричит на нее: «Мартышка, мартышка!..»

Потому что Ритка часто ее так называла, пока Алиса не подросла и не научилась убегать.

«Пусть я мартышка, — кричала она, ловко уворачиваясь от щипков и ударов, — зато ты, Ритка, толстая корова!»

Это было верно, Ритка ела, как снегоуборочная машина, даже отец ее как-то в сердцах коровой назвал.

— Настройщиков! — объявил водитель.

Они вышли раньше времени, пришлось долго идти по улице в поисках нужного адреса. Дома были далеко не новые, некоторые фасады давно просили ремонта.

— Вон дом двадцать три, наш следующий.

Но следующий дом был двадцать седьмой. Альберт тут же нашел старушку, которая выходила из магазина, придержал ей дверь и спросил про дом.

— Вам, что ли, «Аккорд» нужен? Так это вон туда, между домами, там увидите вывеску.

И правда, они прошли по дорожке и увидели вывеску, отчего-то горевшую днем синим неоновым светом: «Аккорд. Прокат музыкальных инструментов».

Дом был явно нежилой — длинное, приземистое одноэтажное строение. На площадке перед входом стояло несколько машин. На крыльце сидел черно-белый кот и даже не сделал попытки посторониться, чтобы дать им пройти.

Внутри было полутемно, потому что мало света попадало из узких окон. Все свободное пространство было заставлено роялями и пианино. Где-то вдалеке слышались голоса, иногда звучали фальшивые звуки расстроенных инструментов.

— И что? — спросил Альберт. — Куда идти?

Алиса пожала плечами, потом заметила кота, который просочился вслед за ними. Кот вскочил на ближайший рояль с открытой крышкой и ловко пробежался по клавишам. Получилось что-то вроде бравурной мелодии.

Кот в своей черно-белой расцветке шикарно смотрелся на фоне клавиш. Алиса протянула руку, чтобы его погладить, но тут что-то щелкнуло в голове.

И на миг, на один только миг, помещение стало совсем темным, как бывает только глубокой ночью, инструменты были огромные, словно для великанов, и совершенно никого не было рядом с ней.

Алиса потрясла головой, как после купания, и наваждение прошло. Но она огляделась и определила место, где пряталась двадцать лет назад. Не у входа, нет, нужно было пересечь это большое помещение, потом завернуть за угол…

Она уже бежала, Альберт едва поспевал за ней. Никто не встретился им по пути, пока они лавировали между инструментами.

Алиса свернула в узкий проход, преодолела его одним прыжком и остановилась возле двери, которая была закрыта. Перед дверью сидела пожилая дама и читала толстую книгу.

Альберт утянул Алису за ближайшее пианино, прежде чем дама подняла голову. Оказалось, что тревога была ложной, потому что к двери подошел папа с мальчиком лет десяти.

— Там другие инструменты, струнные и духовые, — тихонько сказал Альберт, — их тоже напрокат дают, только охраняют, чтобы не поперли. Рояль-то не унесут, его за пазухой не спрячешь, а эти могут… А ты что молчишь?

Алиса не слышала, она смотрела на стену.

На стене была нарисована картина, точнее фреска. Иллюстрация к басне Крылова «Квартет». Четверо животных сидели полукругом с инструментами: у мартышки была маленькая скрипка, у козла — скрипка побольше, осел играл на виолончели, а медведь — на контрабасе.

Звери были одеты нарядно: мартышка — в длинном темно-зеленом бархатном платье, медведь — в черном сюртуке, а осел и козел вообще во фраках.

Фреска была старая, сильно выцветшая, кое-где краска облупилась, в то время как сама стена явно была совсем недавно покрашена, а картину оставили.

— Проказница мартышка, осел, козел и косолапый мишка затеяли сыграть квартет… — прошептала Алиса.

И вспомнила, как она стояла напротив этого изображения, задрав голову, потому что была мала, и голос, звучавший в голове, велел ей запомнить картину.

Так вот почему Ритка звала ее мартышкой! Потому что Алиса все время повторяла эти строки: «Проказница мартышка…»

Но зачем нужно было запомнить картину?

Алиса отошла в сторону.

Перед нарисованными животными стояли пюпитры, но самих партитур не было видно. И только перед медведем пюпитр стоял наискосок, так что можно было разглядеть ноты. Алиса достала телефон и сфотографировала их.

Она сама не знала, зачем это сделала.

— Любуетесь? — окликнула их пожилая дама. — Это давно еще нарисовали, чтобы детям интереснее было. А когда ремонт был, директор распорядился, чтобы не закрашивать. Это Борис Бабочкин расписал стену просто так, по вдохновению…

— Борис? — насторожился Альберт. — Он разве так писал? Вроде бы у него картины такие… мистические… — Он показал даме снимки, что сделал в квартире на Петроградской.

— Он это… — дама вздохнула, — выставка была недавно, но такого я не видела там…

И прежде чем дама спросила, по какому они делу, Альберт подхватил Алису, и они ушли.

Мы с Андреем пришли раньше, успели еще в магазин заскочить, и вы не поверите, но я даже суп сварила.

Готовить, сами понимаете, меня никто не учил, то есть соседка Галина пробовала, приглашала меня к себе, но потом Ляле взбрело в голову, что Галина специально меня зазывает, чтобы выспросить про нее, Лялю, и они поругались.

Галина потом говорила, что раньше всех поняла, что у Ляли с головой плохо, но не говорила, чтобы не расстраивать Лелика.

Так или иначе, мне было велено никаких отношений с соседями не поддерживать, подруг у меня не было, потому что Ляля не терпела никого постороннего в доме, а потом, ее саму нельзя было показывать неподготовленным людям.

Но про это я уже говорила.

А готовить я начала, когда стала жить одна. Не могу сказать, что сильно в этом преуспела, но кое-что умею.

Во всяком случае, когда Алиска чуть поморщилась, хлебая мой суп, Андрей рявкнул на нее, чтобы лопала что дают. Или сама пускай готовит, а мы потом сравним.

Поев и напившись чаю с покупным пирогом, а также обменявшись результатами своих поисков, мы сидели вокруг стола и думали,