День правды и лжи - Мари Вудс

Сайлас молчал, в глазах серебрился пойманный в плен дым.

Приходилось ли ему когда-нибудь обрекать людей на смерть?

Даже если нет, то сейчас ему предстояло принять такое решение.

— Десять тысяч квартов, — наконец сказал он, — если спасёшь его.

Он выбрал.

Когда мне приходилось делать такой выбор — я всегда выбирала жизнь для невинных. Для остальных — смерть.

Но сейчас...

Десять тысяч квартов звонкой монетой, кажется, переменили меня.

Моё сердце стучало иначе. Мой мозг думал не так, как обычно. Я мысленно отложила ровно пять тысяч — Найнив на приданое и ещё тысячу сверху, личных денег. И у меня осталось четыре столбика, по тысяче квартов — блестевшие мягким золотым светом в моём сознании.

Но решающим стала поляна с белым неподвижным пятном на ней. Если я не вернусь на Менгеш — моим ученицам хватит этих денег так надолго, что правильнее будет сказать — навсегда.

Мне нужны были эти деньги!

Способа убить эту тварь я не знала, но чувствовала, насколько она была опасна. Свирепая машина для убийств.

Пока была целой. А если разбить Проклятье на части?

Это уже сделалось для меня привычным — самой задавать себе вопросы и самой на них отвечать. Тогда, оно, скорее всего, ослабнет и нападёт на соседнюю с Приютом деревню, потому что Бессмертные будут ему не по зубам. Меня ждёт много раненых — но... Разве я не знаю, что делать с раненными?

Надеюсь, сегодня никто не умрёт.

Я решительно протянула раскрытую ладонь кверху, для заключения Договора.

Сайлас подтверждать Договор не торопился.

— О чём мы договариваемся, Кайла? — спросил он осторожно. — О том, что я спасу твоего Доманта за десять тысяч квартов не позднее заката.

Его сомнение меня разозлило.

— Ты боишься, что я оставлю его в таком состоянии, да? Висящим между жизнью и смертью?

Я смерила его возмущённым взглядом.

— Он будет жив. Здоров. Будет делать всё, что обычно делают Бессмертные — пить, есть, драться за Силу и всё остальное. Хуже, чем до Проклятия, он не будет.

Это был такой короткий момент — хлопки наших ладоней друг об друга. Мир остался на месте. А я понеслась обратно в Зал, на ходу раздавая поручения ученицам. Если всё сделать быстро, останется ещё время поспать, чтобы восстановить силы.

Мне ритуалы Твай Дэ напоминали готовку. А Эльфийская Магия — наваристую похлёбку из зелий, заклятий и других не слишком эффективных ингредиентов. Готовить я ненавижу. И там, где можно не следовать Канону — я не следую. Для своих целей я достаю из Магии кусочки, имеющие ценность, и использую только их.

Сегодня мне понадобится Сила, кровь, Свартгросс в качестве защиты, хотя его тоже можно отнести к Силе, и моя воля, твёрдая, как Сармакские горы. И Тенетайн. Остальное — необходимое по Канону, — я оставлю ученицам.

Сайлас занимает место в центре круга из соли — мы даже не обсуждаем, что он уйдёт. Не уйдёт, конечно, — он же помешан на контроле.

— Ты не произнесёшь ни слова до окончания Ритуала, — предупреждаю его.

Во взгляде его вопрос, такой огромный, размером, наверное, с эту комнату. В ответ поднимаю одну бровь — язык тела даётся мне проще диалогов, но потом всё же озвучиваю:

— Можешь спросить сейчас.

Вопрос следует за кивком.

— А дышать можно?

Он что, может не дышать? Он вообще кто? Даже я не могу задержать дыхание на всё время ритуала.

Закрываюсь от этих мыслей — любопытство не даст мне сосредоточиться, и принимаюсь за дело, попутно объясняя этому странному Бессмертному границы его возможностей на ближайший час.

— Можно дышать, шевелиться, не пересекая контуры круга. Можно издавать любые звуки, рычать, например. — добавляю, пряча улыбку. Почему-то мне кажется, что рычать для него примерно, как дышать.

— Нельзя произносить слова ни на одном из языков. Нельзя выходить за круг, что бы не происходило. Остальное — можно. Пока можешь говорить. Я скажу, когда начну.

На этот раз Сайлас не кивает — слишком сосредоточен на окружающем. Комната пахнет Свартгроссом — сладковатый дым липнет к коже и волосам. Этот запах склеивает для меня всё, что связано с Тёмными Эльфами, в единый план. Я могла бы решить, что Свартгросс — любимое растение Многоликого. Он используется во всех ритуалах Твай Дэ — Его жриц и во всех обрядах Тёмных Эльфов — Его народа.

Но меня учили думать те, кто видит мир под другим углом.

Свартгросс — одно из древнейших растений, Силы в нём под завязку. Направь её, и можешь творить Магию и Чудеса. Многоликий об этом знал — в его мудрости я никогда не сомневалась.

Рецепт Чуда сегодня такой: берём три золотых предмета — поднос, жертвенный нож и чашу. Разводим три капли моей Истинной Крови на четверть кубка воды. Достаём Древолист, разворачиваем аккуратно — по платиновой поверхности скользят пятна живого огня — лучше их не касаться. Проверяем, не заметил ли Сайлас, что у меня в руках.

Заметил.

— Это Древолист?

Мысленно закатываю глаза — я не отвечаю на такие вопросы. Ясно же, что да.

— Я знаю, где все оставшиеся листья Древолиста — это какой?

Насмешливо поднимаю бровь. На такие вопросы я тоже не отвечаю.

— Сколько ты за него хочешь?

Перевожу взгляд на его напряжённое жёсткое лицо. Он, кажется, поглощает весь воздух в Зале, превращая его в душную клетку, настолько его желание делает его сосредоточенным. Он вообще в курсе, что не слишком хорошо контролирует свою Магию?

Сколько я хочу за Древолист? Да за него я могу попросить всё, что угодно! Медальон отца. Убраться с моего пути. Все деньги, которые у него есть, и все артефакты, которыми он владеет.

И этого будет мало. Древолист может повернуть вспять Истинную смерть. Он не имеет цены.

— Никто не знает, где все оставшиеся листья Древолиста, — сообщаю ему с иронией. Это чистая правда, хотя в легендах пишут другое.

— Значит, тебе Торио продал свой лист, — хмуро цедит сквозь зубы своё предположение Сайлас.

Воздух вздрагивает, обрывая мой ответ. Проклятье решает атаковать первым — растекается темнотой над нашими головами. Превращает потолок в пруд, в котором нет воды — только тьма и густая чёрная кровь. Стекает по стенам, течёт по полу, прокладывая себе дорожки между предметами.

Его цель — я. Но я неуязвима.

Тьма вырастает в паре метров от меня, вбирая свои потёки, как огромная каракатица. Пространство между нами гудит от напряжения — кажется, что рядом бушуют ветры, способные