Смеющаяся Река - Людмила Семенова

— Кстати, могу подсказать тебе идею для выпечки, — добавил Илмар, — печенье и пряники в форме бабочки! Мать покажет тебе одну древнюю книгу рецептов, если я попрошу, — смертных женщин, что читали ее, можно по пальцам пересчитать.

— Спасибо, Илмар, — невольно смутилась Лохлин, — но завтра мне скорее всего придется уйти. Все-таки у меня есть свой дом, любимое занятие, и злоупотреблять вашим гостеприимством нехорошо.

— Боюсь, это не нам решать, — покачал головой юноша. — Слышишь этот дождь?

— Ну да, — растерялась Лохлин, — и что?

— Он меня тревожит. В ночь после обряда всегда случаются то ливни с грозами, то ураган, то снежная буря, если дело зимой происходит. Но уже близится рассвет, а за окном все еще льет и льет. Если это не обычный дождь, он может надолго отрезать наши острова друг от друга, и даже мост тебе не поможет. Да и здесь не так уж безопасно.

— И какова вероятность, что он необычный?

— Да откуда же я знаю! Если бы пошел на обряд вместе с Велхо и отцом, чтобы поддержать лесного хозяина, — может, и знал бы…

Лохлин едва не вспылила, но странная горькая убежденность в словах домового удержала от резкостей. Она лишь спросила:

— Ты хочешь сказать, я в чем-то виновата?

— При чем здесь ты? Я сам сглупил! Просто мне тревожно, что в обряде что-то могло сломаться, — вздохнул Илмар. — Вдруг мы уже потеряли лешего, а затем произойдет новый разрыв и нашествие из Нижнего мира? В такое время надо держаться вместе, а не надеяться на авось и на то, что старшие сами все разрулят…

Он действительно не винил ее, и в этом даже было что-то обидное, но почему-то не хотелось на него злиться. Лохлин, сама себя не понимая, осторожно коснулась его натруженной руки, будто желала подбодрить.

— Ты ни в чем не виноват, — тихо сказала она. — Если уж Нижний мир нападет, домовые вряд ли смогут этому помешать, тем более такие молодые, как ты. И старшие это прекрасно понимают. Но я думаю, что все будет в порядке. Надо верить в хорошее! Иногда дождь — это просто дождь, Илмар…

Она говорила пустыми фразами, похожими на штампованные посты в соцсетях, не более искренними, чем ее выдуманная биография, и прекрасно это сознавала. Но Илмар улыбнулся — нерешительно, устало и как-то… по-настоящему. Неужели ей удалось его успокоить? И почему на душе потеплело? От сознания успеха или самой улыбки, в которой детская безмятежность сквозила наравне с вековой мудростью?

— Спасибо, Лин, — промолвил Илмар, поцеловал ее в открытое плечо и шаловливо коснулся бедра. — Только оденься, пока никто тебя не увидел, а то я еще начну ревновать. И приходи на кухню — угощу оставленной кашей. Раз уж тебе тоже не спится…

Шихан тоже позвал Кайсу полюбоваться шествием пылающего шатра по реке. На обряд молодых водяных не взяли, к досаде обоих, но они быстро обо всем забыли, любуясь гармонией огня и воды. Келпи снова заиграл на гармонике и Кайса заслушалась, склонив голову ему на плечо.

— Ты больше не боишься? — тихо спросил Шихан, прервав мелодию.

— Нет, — робко улыбнулась девушка, — но пока еще не готова… Все-таки я единственная демоница, у которой есть душа, и никто не знает, как мне с ней обращаться.

— А как происходит эта подсадка души?

— Я сама не знаю: родители не рассказывали подробностей, а остальные духи и вовсе боялись об этом говорить. Но теперь-то иса мне все скажет, если уж вечно напоминает, что я взрослая! А сам опять не разрешил посмотреть на зажжение костра, хотя я давно знаю, что там происходит…

— А меня Тревор не брал на такие ритуалы, потому что я тогда боялся огня. Один раз даже взбесился и превратился в зверя при виде камина в их доме и перепугал слуг. Хотя мне нравилось гостить у отца Тревора — у него было много книг, он начал учить меня чтению и говорил, что я мог бы заниматься всякими магическими науками, если бы был поусидчивее, — Шихан рассмеялся. — Но кто видел усидчивых коней?

— У них был большой дом?

— Да, старый и красивый. Ведь они из древнего людского рода, хоть и обеднели. Я узнал все это от старика: ему было скучно в отставке, после смерти жены, и он любил, когда Тревор меня привозил.

— А почему «старик»?

— Тревор привык так называть отца и мне разрешал, — пояснил Шихан, — ну, когда я уже более-менее изъяснялся. Еще старик сказал, что никто из его предков не поверил бы, что в этом доме когда-нибудь станет пить чай настоящий келпи!

— Тебе хотелось бы еще когда-нибудь проведать его?

— Наверное, но только с тобой. Ты бы ему понравилась, — улыбнулся Шихан. Он снова поднес гармонику к губам, а Кайса долго полулежала, прижавшись к его теплому боку. Легкая волна и мерно накрапывающий дождь ласкали слух, будто сама Вэден-Эмя в тревожную ночь убаюкивала своих потомков.

Забывшись, они вновь начали целоваться, но Кайса случайно заметила в воде какой-то странный фиолетовый отблеск. Посмотрев в сторону, она увидела, что за большим прибрежным кустом метнулась тень, словно кто-то поспешно вылез из воды, не желая с ними пересекаться.

— Ты видел? — спросила Кайса у парня, и тот нахмурился. Девушка поднялась на ноги и осмотрелась. Возле куста маячила женская фигура, присевшая на корточки, — темные растрепанные волосы свисали, закрывая лицо, а фиолетовое сияние исходило от всей ее влажной глянцевитой кожи.

— Эй! — тихо окликнула ее Кайса, но та не подняла головы. По розовой ракушке в волосах она узнала Солли, так как сама подарила ее подруге. И очертания тела выдавали девушку, только его будто сводила какая-то болезненная судорога.

— Солли, что ты тут делаешь? — спросила Кайса вполголоса. — Мне говорили, что ты еще не оправилась после раны. Как себя чувствуешь?

Но вместо ответа послышался лишь невнятный шелест. Солли поднялась с земли, откинула волосы и лишь мимолетно взглянула на подругу, но Кайса невольно отшатнулась — глаза девушки сверкнули белым огоньком, от которого лицо и передняя сторона тела казались темно-фиолетовыми, почти черными.

Еще секунда — и Солли растаяла в воздухе,