Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Но почему люди спали здесь? И что в них было странного, пугающего, не давало Гленну покоя, несмотря на видимое умиротворение?

Да ведь он уже видел этих людей! Все они недавно присутствовали вместе с ним на ритуале, наблюдали за временной смертью лесного хозяина, а потом шли за колдуном! Только Гленн потерял их из виду, из-за дождя и разговора с Сэйд. А что она сказала еще за столом? «Все, кто не успеет переплыть реку, заночуют здесь»…

Выходит, они ночевали в Другом Лесу, а вовсе не в доме колдуна! Но почему? Может быть, проходили некое испытание, и каждый выбывший обретал место на той чертовой поляне? Похоже на то, не зря же лесовица назвала Солнцестояние «праздником для смелых»! Игрой, ставка в которой — жизнь… Или все же не так?

И только теперь Гленн заметил, что прямо на земле, чуть в стороне от людей, сидела чета лесных хозяев. Леший был целехонек, но изрядно подурнел после возвращения, на его плечах появились новые раны, уже смазанные какой-то дрянью вроде смолы и присыпанные угольной пылью. Порезанный живот заслоняла гитара, которую дух держал в руках и аккуратно дергал струны когтистыми пальцами, тихо напевая что-то на финском. Он был в тех же штанах, а лешачиха рядом с ним — полностью голая, укрытая лишь спутанными зелеными волосами, из-под которых виднелись длинные отвислые груди. Она подносила к губам глиняную свистульку и дула в нее, а порой вторила пению мужа. У него был бархатный голос, который мог бы исполнять и рождественские хоралы, а вот у жены — резкий, надтреснутый, полный напряжения и дикой природной мощи. В единстве с мелодией голоса сплетались в глубокий чарующий напев, смысл которого пока не поддавался рассудку Гленна, но обволакивал сердце сладостным забвением, какое он испытывал лишь в детстве, от простеньких колыбельных матери.

Видимо, он на миг утратил бдительность, и демоница заметила его. Музыка прервалась, по ее лицу поползли ручейки черных слез, черты исказились от негодования, а глаза загорелись злыми болотными огнями. Но еще страшнее было лицо ее мужа — демон обнажил свои жуткие клыки и по его подбородку потекла капля окровавленной пены, из горла вырвалось надрывное рычание. Казалось, что лишь один шаг отделял его от превращения в дикое и бессловесное лесное чудовище, способное перегрызть хребет и оленю, и человеку.

Но как ни странно, жена удержала лешего, упершись ладонью в его грудь, а другой рукой указав на спящих людей. И это было последним, что Гленн увидел на холме: с перепугу он потерял равновесие и полетел вниз, стукаясь то головой, то спиной, обдирая колени и локти. Жгучая боль в правой ноге на миг ослепила и оглушила его, а вскоре после этого отключилось и сознание.

Глава 18

Остаток ночи

Гленн очнулся на своей постели в избе — рядом сидела местная целительница Тамара и придерживала его ногу, обернутую компрессом. От ее рук исходили волны холодной ауры, которая блокировала боль и замедляла кровотечение. Заметив, что он пришел в себя, женщина быстро протянула ему стакан с каким-то питьем.

— Что с моей ногой? — спросил он, прежде чем сделать глоток.

— Только ушиб, да еще ссадины и легкое сотрясение мозга, — хмуро отозвалась Тамара, — хотя чему там сотрясаться-то? Если уж тебе хватило ума в такое место сунуться! Ты же мертвой аурой как губка пропитался, теперь дня два придется чистить, а то и три! Будто у Ильи Петровича более важных дел нет.

— Спокойно, Тамара, — вмешался невозмутимый голос, от которого Гленн чуть не лишился чувств снова. Наконец он заметил Илью, сидящего на стуле у входа в избу. Духи не показывались, но скорее всего незримо охраняли своего господина и следили за каждым жестом и словом чужака.

— Ты ступай к себе, поспи, — мягко добавил Илья, обращаясь к целительнице, — день выдался тяжелый. Я потом позову Илмара и он присмотрит за ним до завтра.

— Спасибо, Илья! Ты и сам не засиживайся, вправь его ушибленные мозги по-быстрому, — посоветовала Тамара и пошла к двери.

Водяной Змей приблизился к постели Гленна, перебирая колокольчики на своем амулете, и бесстрастно произнес:

— Ну что же, Тревор, нам пора поговорить откровенно, не так ли? Конечно, я очень хочу узнать, каким образом вы смогли пробраться в Другой Лес, на что я пока не давал разрешения. Но поскольку вы гость, вы больны и все равно не можете сбежать, я уступаю вам право спросить первым.

— Благодарю вас, но я даже не знаю, с чего начать, — признался Гленн и судорожно сглотнул. Внутри еще саднило и жгло, мысли путались, но инстинкт вовремя подсказал, о чем следует спросить, чтобы спасти хоть остатки благосклонности финна.

— Что с лесным хозяином?

— Все в порядке, только благодарите за это госпожу Сиглинд. Если бы она вовремя не успокоила мужа, от вас бы уже остался обезглавленный труп, а Юхани мог навсегда завязнуть между мирами. Вот какие будут последствия для Другого Леса и всех нас, я пока не знаю. Но коль вы внезапно стали так застенчивы, я сам кое-что вам расскажу, — сказал Илья, и в уголке его рта мелькнула зловещая улыбка, показывающая, что наравне с тревогой и негодованием шаман испытывал некое удовольствие от этого разговора.

Пока Гленн пытался собраться с мыслями, Илья снова присел, закурил и заговорил после паузы:

— Да, здесь проводятся человеческие жертвоприношения. Нечасто — всего дважды в год, в зимнее и летнее Солнцестояние. Другой Лес пожирает души, предсмертные чувства и кровь, которая питает его почву и корни, а оставшийся прах мы относим в тайное капище. Иногда люди добровольно на это идут: например, из-за тяжелой болезни или потому что потеряли всю семью. Но бывает и так, что жертву выбираем мы, потому и нужен постоянный контроль за жизнью людей. На сей раз это был человек, о котором вы слышали в деревне на сваях, укравший деньги у своей матери и брата.

— Значит, вот в чем заключается ваш договор с Нижним миром, — проговорил Гленн сквозь зубы.

— Именно так, — развел руками Илья, — на то он и договор, что приходится платить! Но поверьте, что в конечном счете людям это на благо. В таких условиях