Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

Когда контейнер опустел, Людмила закрыла его крышкой и вдруг сказала, что Геннадий приходил к ней домой. Зоя остановила руку над коробкой. Не переспросила с испугом, не спросила, зачем она пустила, только положила подставку на пол и повернулась. Людмила сама удивилась сказанному. Она собиралась рассказать когда-нибудь Кире, может быть, понемногу, без тяжёлого подробного пересказа, но сейчас рядом сидел человек, который помнил их прежнюю жизнь и не требовал от неё ни отчёта, ни уверенности.

— С тортом пришёл, — продолжила Людмила. Она потянула к себе салфетку, сложила её пополам и оставила возле контейнера. — Помнил, какой я люблю. Про первые поездки говорил, про Киру маленькую. Я сидела и думала, что, может быть, он наконец понял. Не то чтобы всё можно вернуть, а хотя бы понял, что со мной сделал.

Зоя тихо спросила, что было дальше. Людмила рассказала о предложении остановить требования, о тайных встречах, о том, что Веронику он оставлять не собирался. Ей было стыдно говорить, как долго она ждала другого ответа, но она всё-таки произнесла это. Зоя не отвела взгляд и не стала убеждать, что подруга слишком хорошо о нём думала. Не начала вспоминать собственный заём, не присоединила к рассказу ещё одно объяснение своей вины. Сидела рядом и слушала, пока Людмила находила слова.

— Мне хуже всего было потом, — призналась Людмила. Она смотрела на открытую коробку, где уже лежали аккуратно сложенные целые рамки. — Я его выставила, а сама стояла у двери и хотела, чтобы он вернулся. Сказал, что я неправильно поняла, что он готов сделать что-нибудь по-настоящему. Я же знала, что всё поняла правильно, и всё равно ждала.

Зоя ответила, что Людмила много лет его любила. Произнесла без попытки превратить это в оправдание Геннадия и после паузы добавила, что ей не нужно стыдиться самого ожидания другого отношения. Людмила подняла глаза. Прежде подруга, возможно, стала бы ругать его, советовать забыть, немедленно заняться чем-нибудь полезным. Сейчас она только сказала, что услышанное было жестоко, и не потребовала от Людмилы тут же стать спокойнее.

Некоторое время они молчали. В проходе кто-то закрывал своё место, с улицы доносился шум отъезжающей машины. Людмила почувствовала, что не обязана продолжать рассказ до окончательного вывода о том, что больше ничего к Геннадию не чувствует. Зоя не ждала этого вывода. Она спросила, убрать ли оставшиеся рамки в верхнюю коробку, и Людмила кивнула. Потом сама рассказала о кружке, тапочках и пустом ящике, которые держала дома будто на случай возвращения. Зоя слушала, не касаясь её руки без приглашения.

Когда работу закончили, подруга собрала пакет, оставила Людмиле чистую ложку и сказала, что контейнер можно вернуть позже. Не спросила, прощена ли. Не стала напоминать, что теперь всегда готова помочь. Людмила проводила её до двери и поблагодарила за ужин, а затем добавила, что ей было важно рассказать. Зоя кивнула, и на её лице появилось такое осторожное выражение, что Людмила поняла: та боится испортить лишним словом даже эту небольшую перемену.

На следующий день хозяйка вернула вымытый контейнер. Зоя стояла за прилавком, показывая покупательнице два покрывала, и Людмила подождала, пока женщина выберет. Потом спросила, удалось ли заказать нужную расцветку полотенец, о которой подруга говорила за общим чаем. Зоя ответила, что взяла немного, в пределах выручки. Они поговорили несколько минут о товаре, не переходя к займам и прежним обидам. Это ещё не было возвращением ко всему, что связывало их раньше, но Людмила сама остановилась возле её места и не искала повода поскорее уйти.

Наталья позвонила во второй половине июля. Спросила, когда Людмила сможет приехать: появились подтверждения, которых не хватало, и теперь можно свести установленную сумму. По голосу нельзя было понять, насколько это хорошая новость, Наталья говорила так же спокойно, как всегда. Людмила попросила принять её на следующий день, затем записала время и несколько минут не могла вернуться к работе. Она боялась услышать, что часть пропажи навсегда останется необъяснённой, и одновременно боялась узнать всё точно.

На встрече Наталья положила перед ней несколько страниц и сначала назвала сумму: семь миллионов двести тысяч рублей. Людмила посмотрела на цифры, затем на неё. Наталья объяснила, что это средства, выведенные по распоряжениям Геннадия на его личные обязательства. Они не пошли на работу рынка и не были переданы Людмиле. Обычные подтверждённые расходы хозяйства учли отдельно, чтобы не смешивать их с тем, что предстоит вернуть. По каждому включённому переводу теперь было достаточно сведений, чтобы показать не только уход денег, но и их назначение.

Людмила провела пальцем по краю листа. До этого она видела отдельные платежи, даты, чужие квитанции и собственные записи, где каждая недостающая сумма превращалась в конкретную отсрочку. Теперь перед ней стоял общий итог. Она вспомнила, как Геннадий уверял людей, будто всё передал, как предлагал тридцать тысяч в месяц ей лично, если она прекратит требования, как привёл покупателя. Ни один из этих разговоров не выглядел случайной попыткой избежать ссоры после того, что удалось установить.

— Это точно не деньги, которые просто ушли на рынок раньше передачи? — спросила она. Наталья не удивилась вопросу и придвинула одну страницу ближе. — Я хочу понимать, что мы не считаем его обычные расходы вместе с тем, что он забрал. Не хочу потом услышать, будто я сама приписала лишнее.

Наталья объяснила ещё раз, на основании чего отделили одно от другого. Показывала только те места, которые помогали понять связь, не заставляя Людмилу разбираться в каждой формулировке. Часть средств закрыла прежние личные долги Геннадия, часть ушла на другие его частные обязательства; подтверждений использования этих денег для рынка не оказалось. Материалы торговцев позволяли восстановить, когда и на каких условиях собиралась предоплата. Зоино признание убирало выдуманную ссылку на разговор с Людмилой, но сумма была установлена по документам, а не по её словам.

Людмила спросила, что теперь будет. Наталья ответила, что спор уже рассматривается, собранные подтверждения представлены, требование о возврате определённой суммы уточнено. Это не означает, что завтра деньги поступят на счёт или что Геннадий сразу согласится с результатом. Но прежних общих рассказов о разделе имущества теперь недостаточно: на конкретные переводы нужны конкретные объяснения. Людмила кивнула и попросила копию итогового расчёта, чтобы спокойно прочитать дома.

Выйдя, она не сразу пошла к остановке. Села на скамью возле невысокой ограды, достала воду из сумки и только после