Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн

оставить старые столы, которые ещё можно было привести в порядок. Деньги на оплату работников и содержание действующего прохода не трогали. Запас позволял пережить слабые недели, если не делать вид, будто летняя торговля останется такой же, как в мае.

Людмила позвонила человеку, с которым обсуждала новые указатели, и перенесла заказ до окончательного подтверждения. Никакой предоплаты ещё не было, но ей всё равно было стыдно менять намерение. Он выслушал спокойно, сказал предупредить заранее, когда вернутся к вопросу. Затем пришлось выйти к торговцам и объяснить, что обновление двора откладывается. Тамара заметила, что снова слышит знакомое «потом», и Людмила почувствовала, как внутри всё сжалось. Она ответила, что сейчас говорит о скамейках и вывесках, а не об устранённой сырости или уже назначенной оплате людям.

— Я не хочу делать заказ, на который потом не хватит, — сказала она. Тамара стояла у прилавка, придерживая раскрытую коробку, и Людмила помогла ей отогнуть мешавший клапан. — То, что нужно для обычной работы, оплачиваем. С остальным подождём, пока будет понятно, сколько действительно можем потратить. Я не буду называть день только для того, чтобы сегодня закончить неприятный разговор.

Тамара не стала соглашаться из вежливости. Сказала, что со скамейками действительно можно подождать, но покупателям нужно хотя бы объяснить, где теперь вход с улицы, раз старое обозначение почти выгорело. Галина предложила на время сделать хорошо видимую простую табличку, не заказывая весь комплект сразу. Людмила согласилась, они выбрали место и закончили разговор без долгого собрания. Позже хозяйка увидела, как женщина с тяжёлой сумкой прошла по новому указателю прямо к нужной двери, и впервые за день перестала ощущать отсрочку как полный провал.

Вторая слабая неделя оказалась тяжелее первой. Пустой стол во дворе Людмила видела всякий раз, когда выходила из кабинета, и однажды сама набрала продавца, надеясь уговорить его приехать. Тот ответил, что сейчас невыгодно, но в августе попробует. Она чуть не предложила бесплатный день, затем остановилась: обещать его каждому ради видимости занятого двора было бессмысленно. Договорились созвониться позже. Людмила убрала телефон и пошла обедать, хотя больше всего хотелось снова сесть над цифрами и найти способ сделать их приятнее.

В день выплаты Галина сама заглянула к ней в кабинет. Сказала, что всё прошло, работники получили обещанное, и спросила, нужно ли ещё что-нибудь до закрытия. Людмила посмотрела на неё, вспомнив мартовский разговор о последней допустимой отсрочке. Тогда в каждом сообщении слышалась опасность, что завтра привычный человек не придёт. Сейчас Галина говорила о следующей неделе как о чём-то обычном, и это было важнее, чем несколько свободных столов. Людмила поблагодарила её и не стала просить задержаться ради дополнительной проверки.

Надя пришла на следующий день с вопросом о продлении аренды. Людмила сначала решила, что та хочет обсудить скидку или предупредить об уходе. Швея объяснила, что собирается остаться на следующий срок и хотела бы оформить всё заранее, пока не начался поток заказов к осени. Платить будет по месяцам, как прежде. Людмила спросила, устраивают ли её вечерние часы, не нужно ли что-нибудь изменить, и только затем призналась, что ожидала другого разговора.

— Сейчас у всех пустовато, — сказала Надя, присаживаясь на край стула. Она держала на коленях пакет с отремонтированной сумкой, которую собиралась передать заказчице. — Но вы не пришли ко мне пересчитывать прошлый месяц, потому что сами получили меньше. И вперёд на полгода платить не просите. Я понимаю, сколько мне нужно отдать за место и что за это получу. Мне так работать можно.

Людмила почувствовала желание пообещать, что осенью покупателей обязательно станет больше, но удержалась. Ответила, что условия на новый срок подготовят, Надя спокойно прочитает и задаст вопросы. Они обсудили место для готовых заказов и время, когда удобно принимать большие вещи. Разговор был деловым, без благодарственных речей, однако после ухода швеи Людмила ещё некоторое время сидела, глядя на оставленный ею номер для связи с новой заказчицей. Та не была обязана верить в хозяйку лично. Ей хватало того, как с ней работали последние месяцы.

Деньги от машины в эти недели не понадобились снова. Людмила следила за оставшимся запасом, откладывала лишнее, иногда тревожилась сильнее, чем требовало положение, но не занимала у Киры и не искала, что ещё продать дома. Обычная работа рынка, с её небольшими поступлениями и отказами от необязательного, выдерживала спад. Это не давало уверенности на весь год. Зато вечером она могла закрыть расчёт и знать, что сегодняшняя оплата не основана на новой просьбе к близкому человеку потерпеть за неё.

В один из самых тяжёлых дней она задержалась в кабинете, разбирая коробки с запасными табличками для выходных мест. Галина заранее ушла по личному делу, и Людмила не стала вызывать её обратно из-за того, что сама не нашла нужное. На полу лежали пластиковые подставки, старые листы с номерами, несколько треснувших рамок. Нужно было отделить пригодное, чтобы в субботу не искать всё заново. Людмила сидела на низком стуле, стирала пыль с прозрачной поверхности и чувствовала, как голод постепенно превращается в раздражение на каждую мелочь.

Зоя постучала в открытую дверь и поставила на свободный край стола пакет. Сказала, что принесла ужин: у неё дома осталось тушёное мясо с гречкой, она утром взяла две порции, а теперь видит, что Людмила опять не ушла. Подруга не спросила, можно ли посидеть поговорить, и не стала заглядывать в бумаги. Достала контейнер, ложку, завёрнутую в салфетку, и предложила разогреть в маленькой комнате, которой пользовались работники. Людмила уже приготовилась отказаться, но от запаха еды вдруг почувствовала, насколько устала.

— Давай, — сказала она. Зоя кивнула и пошла греть, не добавив ничего о том, что хозяйка доведёт себя до болезни. Когда вернулась, Людмила освободила место на столе и придвинула второй стул. — Здесь ещё на полчаса осталось. Я думала, быстро разберу, а половина подставок сломана, не понимаю, зачем их хранили.

Зоя взяла одну рамку, проверила край и предложила сразу складывать негодное отдельно. Людмила поела несколько ложек, потом объяснила, какие размеры нужны для субботы. Подруга слушала, сортировала, иногда уточняла, не оставлять ли треснувшую подставку для запасного листа. Они не вспоминали прежний шкаф и фотографии, хотя обе, вероятно, могли бы о них подумать. На этот раз Зоя ничего не просила, а Людмила не пыталась заранее определить, что означает принесённый ужин для их дальнейшей дружбы.