Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Каблук провалился в снег. Подол платья тут же намок. Белая ткань, ещё час назад уместная в королевском зале, здесь выглядела глупо и жалко. Слишком светлая для этого места. Слишком праздничная для изгнания.

За моей спиной дверца кареты захлопнулась.

Я резко обернулась.

Кареты уже не было.

Только метель.

И пустая дорога, ведущая вниз, в ущелье, где темнота лежала густо, как вода в колодце.

— Значит, вернуться нельзя, — пробормотала я.

Ветер швырнул снег мне в лицо. Почти как ответ.

Я подняла голову к академии.

— Что ж, раз уж вы меня позвали, могли бы хотя бы открыть дверь.

Тяжёлые створки главных ворот дрогнули.

Очень медленно.

С таким звуком, будто внутри просыпалось не здание, а зверь, давно лежавший в цепях и теперь вспоминавший, как ими греметь.

Внутри не было света.

Только длинный коридор, уходящий в глубину, и ряд чёрных колонн, похожих на деревья без коры. Где-то далеко капала вода. Или кровь. В таком месте лучше было не уточнять.

Я сделала первый шаг.

Порог оказался тёплым.

Это было неожиданно. Камень под подошвой хранил жар, словно совсем недавно здесь горел огонь. Браслет на запястье едва заметно сжался.

Как будто академия взяла меня за руку.

— Не привыкай, — сказала я ей. — Я сегодня не в настроении для новых браков.

Где-то в стенах раздался тихий скрип.

Почти смешок.

Я остановилась.

— Это было смешно только в моей голове.

Скрип повторился.

Я не знала, пугает меня это или злит.

Наверное, злит было безопаснее.

Я пошла дальше.

Коридор был огромным. Высокие своды тонули в темноте. На стенах висели портреты в потемневших рамах, но лица на них были закрыты чёрной тканью. Не покрыты пылью, не испорчены временем — именно закрыты. Как покойники перед погребением.

Под ногами тянулась дорожка из серого камня. Вдоль неё были высечены имена.

Альдрен Восс. Ректор. Умер во сне, крича.

Мириана Солт. Ректорша. Найдена в зеркале.

Калеб Роун. Ректор. Сгорел без огня.

Тавия Мерн. Ректорша. Исчезла между вторником и рассветом.

Я замедлила шаг.

Имена продолжались.

Десятки.

Сотни.

Чем дальше я шла, тем свежее становились надписи. Некоторые были такими чёткими, будто камень резали вчера.

Последнее имя находилось прямо перед лестницей.

Орден Валл. Ректор. Академия отказалась вернуть тело.

Я сглотнула.

— Надеюсь, это не список выпускников.

— Нет, — сказал чей-то голос из темноты. — Это список предупреждений.

Я резко обернулась.

У колонны стоял мальчишка лет семнадцати. Худой, высокий, в чёрной ученической форме, которая была ему велика в плечах. Волосы у него были белые, как снег за дверью, а глаза — тёмные, настороженные, слишком взрослые для юного лица.

В правой руке он держал нож.

Не парадный. Не учебный.

Настоящий.

— Ты кто? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Здесь первой вопросы задаёт академия.

— А нож она тебе тоже выдала?

— Нет. Это от себя.

Я устало выдохнула.

— Замечательно. Не успела стать ректоршей, а у меня уже есть вооружённый ребёнок в коридоре.

Его лицо дёрнулось.

— Я не ребёнок.

— Все, кто младше двадцати и размахивает ножом перед женщиной в свадебном платье после развода, для меня дети.

— Это не свадебное платье.

— Сегодня уже нет.

Он нахмурился, будто мой ответ сбил его с подготовленной угрозы.

— Ты правда она?

— Кто именно?

— Бывшая королева.

— Если ты пришёл злорадствовать, вставай в очередь. Сегодня желающих было много.

— Я пришёл посмотреть, кого нам прислали умирать.

Эти слова прозвучали слишком спокойно.

Я посмотрела на него внимательнее.

Под глазами тени. На костяшках пальцев свежие ссадины. На воротнике формы серебряная нашивка с тем же закрытым глазом. Студент. Один из тех, кто жил здесь, учился здесь и, судя по выражению лица, не верил, что взрослые способны кого-то защитить.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Он сжал нож крепче.

— Не твоё дело.

— Если я теперь ректорша, то как раз моё.

— Ректоры здесь долго не задерживаются.

— Я уже заметила гостевую дорожку.

Он вдруг шагнул ближе.

— Ты не понимаешь, куда попала.

— Сегодня мне это говорят уже второй раз. Обычно после таких слов кто-нибудь начинает преувеличивать свою важность.

— Академия убивает слабых.

— Тогда тебе стоит отойти. Не хочу, чтобы она перепутала нас местами.

На его лице мелькнуло удивление. Потом злость.

Нож поднялся.

Я не успела испугаться правильно. Странно устроен страх: иногда он приходит слишком поздно, будто тоже устал за день. Лезвие блеснуло в тусклом свете, мальчишка бросился ко мне, и я подумала не о смерти.

Я подумала, что Рейнар был бы недоволен.

Развестись с женой при полном дворе — торжественно.

Потерять бывшую жену в коридоре от руки студента — неаккуратно.

Эта мысль была настолько нелепой, что я почти рассмеялась.

А потом стена ударила.

Не меня.

Его.

Из камня вырвалась чёрная тень, похожая на широкую ладонь, и отбросила мальчишку к колонне. Нож вылетел из его руки, зазвенел по полу и остановился у моих ног.

Я замерла.

Студент сполз на камень, хватая ртом воздух.

— Не убивай его! — вырвалось у меня.

Стена дрогнула.

Тень исчезла.

В коридоре снова стало тихо.

Я медленно опустила взгляд на своё запястье. Браслет был горячим.

— Значит, ты не только зовёшь, — прошептала я. — Ты ещё и защищаешь?

С потолка посыпалась пыль.

Похоже, академия не собиралась отвечать словами.

Я подняла нож, подошла к мальчишке и присела рядом. Он смотрел на меня с ненавистью, но теперь в этой ненависти был страх.

— Имя, — сказала я.

— Провались.

— Уже почти. Имя.

Он отвернулся.

Я приставила нож остриём к полу между нами и отпустила. Лезвие дрогнуло, но осталось стоять, впившись в камень.

— Я могу отдать тебя стенам, — сказала я тихо. — Могу позвать стражу, если она здесь существует. Могу потребовать наказания за нападение на ректора. Но мне кажется, ты напал не потому, что очень храбрый.

Его губы побелели.

— А почему же?

— Потому что очень испуганный.

Он резко посмотрел на меня.

Вот теперь я попала.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Верно. Поэтому спрашиваю имя.

Он молчал долго.

Потом процедил:

— Эрик.

— Фамилия?

— Безродный.

— Это не фамилия.

— Здесь достаточно.

Я кивнула.

— Хорошо, Эрик Безродный. Почему ты решил, что меня нужно убить?

— Потому что если ректор умрёт до принятия печати, академия может снова уснуть.

— Кто тебе это сказал?

Он усмехнулся.

— Все знают.

— Все часто знают очень удобную ложь.

— А ты откуда знаешь, что ложь?

Я посмотрела на имена под ногами.

— Потому что если бы всё было так просто, вашу академию давно бы забросали мёртвыми ректорами у порога и спали спокойно. Но меня привезли ночью, в карете без