Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Это я? — удивилась я, рассматривая цветок в руках.

— Это ты, магнолия, и ты больше не жертва, а хищный цветок. И мне нравится, что ты становишься такой.

— Не увлекайся, Цзыжань. — Сичэнь подошёл и по-хозяйски обхватил меня за талию, притягивая к себе. — Она никогда не попадёт в твою коллекцию.

— Это пока что. До встречи на приёме, — подмигнул Шу.

Мы сели в повозку. Когда мы отъехали достаточно далеко, Сичэнь с шумом выдохнул, словно всё это время держал воздух в груди и не мог дышать.

— Я ненавижу его. Он больной ублюдок.

— Но он полезный ублюдок, — возразила я, вертя в руках белый цветок с чёрными прожилками. Именно тогда Сичэнь вырвал его у меня и выбросил в окно.

— Эй, это моё!

— Не трогай то, что он даёт! У тебя и так одна рука не работает, не хватало того, чтобы и вторая полностью онемела!

Он притянул меня к себе и усадил к себе на колени, стараясь не задеть больную руку. Сердце в груди моментально подскочило. Я чувствовала его прикосновения и его тепло. Как он может? И это после нашей недавней ссоры!

— Ты провела с ним полдня, — проворчал он, зарываясь лицом в мои волосы. — От тебя пахнет так же, как и от его сада. Мне это не нравится.

— Ты ревнуешь? Ты?

— Да, я ревную. Потому что я тиран и не привык делить своё.

Он прикоснулся своими губами к моим. Я сначала не стала отвечать, но потом, когда поцелуй углубился, я уже не могла его игнорировать. Его рот захватывал мой — сильно и властно. Я не могла сопротивляться, все мысли тут же покинули меня. Он сжал моё плечо, притягивая ещё ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Когда воздуха стало не хватать, он отстранился.

— Ты справишься на приёме? Роль Тени — это очень опасно. Тебе придётся проходить мимо императора и других гостей. — проговорил он в мои губы.

— Я справлюсь. У меня нет другого выхода. — тяжело дышала.

— Я буду наблюдать за тобой каждую секунду, Юйлань. Если кто-то заподозрит неладное, я начну резню, и мне будет плевать на приказы.

— Не начнёшь. Мы же договорились обо всем. Я просто подолью Слезу Истины в вино, и всё закончится.

— Посмотрим.

Мы ехали домой. Скоро наступит тот самый миг, когда будут соединены все нити. У нас был странный план и странный союз, и я чувствовала, что после этого приёма моя жизнь изменится навсегда. Либо я буду свободна, либо мертва. Третьего не дано.

Глава 21

Императорский дворец напоминал огромный светящийся фонарь, который привлекал мотыльков со всей Поднебесной. Но если присмотреться, то можно было легко понять, что мотыльки на самом деле были с железными крыльями и огромными ядовитыми жалами.

Пока гости прибывали, я находилась в покоях, отведённых для танцевальной труппы в одной из боковых частей дворца, и сидела перед большим бронзовым зеркалом. Сзади меня стоял Шу Цзыжань, нанося последние штрихи грима. Моё лицо под его руками полностью исчезло. Вместо него появилось другое — покрытое белой краской, на которой были выведены узоры, имитирующие трещины на фарфоре. Губы были закрашены черным, а глаза подведены настолько густо, что казались провалами в глубокие колодцы.

— Теперь хорошо. Ты больше не человек, а дух мщения, который пришел забрать долг, — прошептал Шу Цзыжань.

Я взглянула на свою левую руку, спрятанную в длинный, свисающий до самого пола рукав черного одеяния. Правая же оставалась свободной, но была выбелена так же, как и лицо. Мой наряд не был простым. Он вызывал ужас. Черный шелк поглощал свет, и из-за этого я казалась вестником из бездны. Я была как пустота на фоне ярких красок.

В комнате находился и Цзи Сичэнь, одетый в форму дворцовой стражи. Его лицо было трудно разглядеть под шлемом, но я могла отличить его от тысячи таких же гвардейцев: по тому, как он стоял, и по тому, как тяжело он сейчас смотрел на меня.

— Ты уверена, что сможешь удержать тяжелый кувшин? У тебя дрожит рука, — спросил Сичэнь, когда Шу отошел проверить остальных танцовщиц.

— У меня дрожат руки точно не от страха, скорее от предвкушения того, что я сделаю. Я держала вещи и потяжелее, например, ненависть, которая смогла меня воскресить, — ответила я, вставая. Платье взметнулось вокруг меня, как облако темного дыма.

— Помни: если что-то пойдет не так, если он узнает тебя, падай на пол. — Он наклонился к моему уху, и холодный металл доспеха прикоснулся к моей коже. — Я устрою хаос. Мой теневой отряд вырежет половину гостей, если потребуется, но я вытащу тебя, Юйлань.

— Думаю, что не придётся, — я коснулась рукой его нагрудника, ощущая, как под доспехом бьется его сердце. — Сегодня мы будем резать правдой, а не мечами.

Время пришло. К нам приблизилась одна из доверенных танцовщиц Шу Цзыжаня.

— Тень, твой выход через одну палочку благовоний.

Она указала на стоящую рядом курильницу, где как раз догорала ароматная палочка. Сичэнь сжал мою руку и вышел, ему нужно было занять пост у главного входа в Зал Высшей Гармонии.

Я осталась одна среди суетящихся, красивых, ярко одетых девушек, ощущая себя чёрным пятном в этом радужном мире. В моей правой руке, в специальном потайном кармашке, лежал флакон со Слезой Истины.

Скользнув в зал через боковой вход для слуг и держась в тени колонн, я поняла, насколько он великолепен и чудовищен одновременно Потолок, поддерживаемый огромными колоннами, уходил ввысь, теряясь в темноте. Тысячи свечей заливали пространство светом. Столы ломились от множества яств. Я — Тень, поэтому не должна привлекать к себе внимание.

Император восседал на троне, выглядя скучающим. Рядом с ним сидела его любимая наложница, а чуть ниже, по правую руку, сидел Гуань Юньси.

Сердце пропустило удар, затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь болью в сломанной руке. Этот ублюдок был безупречен, как всегда. На нём был не белый или фиолетовый халат, а халат цвета ночи с золотой вышивкой журавлей. Волосы высоко убраны в прическу, скрепленную шпилькой из белого нефрита. Он улыбался, о чём-то беседуя с министром Фанем.

Он выглядел как победитель, у которого нет совести, а