Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Но отец сказал...

— Отец продал нас. Ему плевать на наши жизни. Не верь ему. У тебя есть яд, что мать хранила? — Ханьлу кивнула, трясясь всем телом. — Держи его при себе, но никогда не пей. Если Гуань Юньси попытается тронуть тебя, то пригрози, что выпьешь. Этот ублюдок боится скандалов больше смерти, ведь они омрачают его лицо. Скажи, что умрёшь на его пороге, и тогда его проклянут духи предков. Он не тронет тебя. Тяни время, пока возможно. Я приду за тобой и заберу.

— Юйлань… ты жива… — прошептала она и тут же расслабилась. Ей сразу стало легче.

— Молчи об этом. Я призрак для всех. Если скажешь кому-то, то мы погибнем. Хотя этот ублюдок наверняка знает, что я жива. Не может не знать. Но никто больше не знает, кроме тебя и знающих людей.

— Кто здесь?! — рявкнула выплывшая из тумана фигура Гуань Юньси. Я оттолкнула Ханьлу и нырнула в толпу.

— Уходим! — рука Цзи Сичэня схватила меня за локоть, и мы побежали через сад, паникующих гостей и перевёрнутые столы.

Позади слышались крики Гуань Юньси, который приказывал перекрыть входы и не дать никому выйти, особенно тем, кто как раз и поднял суматоху. Но он опоздал. Мы выбрались за стену, где ждала нас повозка. Сам лекарь, довольный как напакостивший кот, уже сидел внутри.

— Ну как? — спросил он, когда мы запрыгнули внутрь. — Зеленый огонь был хорош, верно?

— Шу Цзыжань, ты безумец? Не могу поверить, что это сработало.

— Он потерял лицо, как всегда, — добавил Цзи Сичэнь, выглядывая в окно.

— Все только начинается, — сказал Шу Цзыжань, глядя на меня. — Помни, птенчик, ты со мной должна провести один день. Я пришлю за тобой.

— Я помню.

Глава 20

Утро на удивление выдалось душным. Небо придавило землю тяжелой, влажной ладонью. Надвигалась гроза. Я стояла перед зеркалом и поправляла простую белую одежду, которую прислал Шу Цзыжань вместе с паланкином. Эта одежда не была похожа ни на наряд служанки, ни на наряд благородной дамы. Скорее, это напоминало погребальное одеяние. Именно сегодня мне предстояло уплачивать долг.

Дверь открылась незаметно, и в комнату вошёл Цзи Сичэнь. В последние дни дистанция между нами стерлась. Несмотря на недавний скандал, он словно позабыл о нём. Он остановился за моей спиной, и через отражение я увидела, как на дне его тёмных и глубоких глаз плескалась ярость.

— Ты не обязана идти, — произнёс он низким голосом. — Скажи только слово, и я разверну паланкин. Я найду способ заткнуть Шу Цзыжаня, и он не сможет тебе угрожать.

Цзи Сичэнь подошёл ближе и положил руки мне на плечи, сжимая их почти до боли.

— Шу Цзыжань не бывает союзником. Он коллекционер и видит в тебе редкую бабочку, которую хочет наколоть на булавку.

— Я не бабочка, Сичэнь, я ядовитый плющ. Если он попытается меня проколоть, то уколется сам. Тебе не стоит переживать об этом.

Сичэнь незаметно наклонился и коснулся губами моего виска. От этого я почувствовала исходящий от него жар, и по позвоночнику пробежали мурашки. Это было так странно. Он даже не извинился.

— Возьми это. — Он вложил мне в здоровую руку крошечный плоский кинжал. — Спрячь в рукаве. Если он перейдёт черту, то бей в шею.

— Ты хочешь, чтобы я убила твоего друга детства? — удивленно приподняла бровь.

— Я хочу, чтобы ты вернулась живой и невредимой. А что касается друзей, то их у меня нет. Есть только ты.

Я встретилась с его тяжелым, серьезным взглядом, тяжело выдохнула и спрятала кинжал в складках широкого рукава. Металл был холодным, но он немного придавал уверенности.

— Я вернусь до заката, — пообещала я.

Сичэнь скользнул взглядом по моему чистому лицу. Сегодня я не наносила мазь и была собой — Мо Юйлань.

— Я буду ждать у границы. Если ты не выйдешь с последним лучом солнца, то я сам пойду туда и сожгу этот проклятый сад.

***

Дом Шу Цзыжаня клубился белым паром, поднимающимся от земли. Было тихо, только шелест листьев и капли воды, падающие с ветвей, нарушали тишину. Паланкин остановился у резных ворот. Меня встретил слуга с пустыми глазами, который молча поклонился и повёл меня вглубь сада. Мы шли по извилистым тропинкам. Вокруг цвели странные цветы, а воздух был наполнен ароматами, от которых кружилась голова.

Шу Цзыжань ждал меня в павильоне. Строение из чистого хрусталя и светлого дерева стояло посреди пруда с лотосами. Поистине богатое место. Шу Цзыжань сидел за низким столиком, подстригая ножницами лишние ветви цветущей сливы.

— Ты пришла вовремя. Редкое качество для женщины.

Шу Цзыжань был одет в одежды светло-зелёного цвета, что было удивительно, ведь в основном он любил белое. Он выглядел умиротворённым, как монах, постигший Дао. Единственное, что портило картину — щелканье ножниц.

— Я держу своё слово, мастер Шу, — произнесла я и вошла в павильон.

Тогда он отложил ножницы и повернулся.

— Мо Юйлань, — прошептал он, словно пробуя имя на вкус, как какое-то лакомство. — Ты прекрасна, птенчик, без этой грязи, что наносишь на лицо.

Он жестом пригласил меня:

— Садись. Хочешь чаю? Не бойся, сегодня я яд не добавлял. Это для врагов или проверки, а ты теперь гостья.

Я села напротив него, стараясь держать спину прямо.

— Зачем я вам? Вы получили своё представление: помолвка разорвана, Гуань Юньси унижен. Что вы от меня хотите?

— О, представление — это прекрасно, но это лишь прелюдия, а я хочу большего.

Шу Цзыжань разлил чай по пиалам. Лёгкий цветочный аромат ударил в ноздри.

— Чего?

— Я хочу уничтожить его, растереть в порошок, как он когда-то стёр мои мечты.

Я удивлённо приподняла бровь.

— Почему? Он был когда-то вашим больным? Я не помню этого.

— Лечил. Знаешь, Юйлань, у лекарей есть одна небольшая слабость: мы не любим, когда портят то, что мы могли бы исцелить. Но здесь есть и другая причина, помимо этой. Я видел тебя раньше. Как невесту Гуань Юньси три года назад на весеннем приёме. Ты была такой юной и полной надежд, смотрела на него так, словно он солнце... а я смотрел на тебя.

У