Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

Так что в присутствии дополнительного раздражителя меня, ожидаемо, несет.

Я вываливаю на застывшую с кружкой в руках собеседницу с десяток нелицеприятных эпитетов, припоминаю ей юбилей Алексея Викторовича в мельчайших деталях и обвиняю ее во всех бедах, в которых только возможно.

В глобальном потеплении. В потопе в соседней квартире. И в бешеном проценте инфляции.

Беру небольшую паузу. Наполняю легкие воздухом, чтобы продолжить уничижительную тираду. А она вдруг начинает тихонько смеяться.

И смех у нее такой лучистый и мелодичный, что я теряюсь. Она же пользуется моментом, подмигивает мне многозначительно и вкрадчиво интересуется.

— Выговорилась?

— Ага.

— Полегчало?

— Пожалуй.

Я с изумлением отмечаю, что негатив действительно утекает сквозь пальцы, как вода просачивается в трещину в сухой почве. Прикрываю рот ладошкой и стремительно краснею, потому что подобные перфомансы мне обычно не свойственны.

Я воспитанная разумная женщина, способная найти общий язык даже с самым проблемным клиентом. Я не ругаюсь матом. Уважаю старших и не швыряюсь в них графинами, ручками и степлерами.

Но сейчас веду себя как истеричная беременяшка с прохудившейся крышей из анекдотов или банальных ситкомов.

Стыдно-то как.

— Ты, конечно, имеешь полное право мне не верить, Аня. Но я хотела убедиться в том, что ты любишь моего сына по-настоящему. Что тебе нужен он сам. А не его деньги, связи, положение.

— Так вы меня проверяли? — захлебываюсь растущим удивлением и думаю, что попала в альтернативную реальность.

Потому что ничем иным не могу объяснить мягкую улыбку Виолетты Константиновны и теплоту, появившуюся в ее голосе.

— Да. Ты уж меня прости, дочка. Я давно живу на этом свете и многое повидала. За моими сыновьями кто только не увивался. Вертихвостки, желающие улучшить материальное состояние. Провинциалки, мечтающие с чужой помощью заполучить место на сцене или на подиуме. Но хуже всего невинные овечки с жалобными широко распахнутыми глазами. Сегодня она преданно заглядывает мужчине в рот, а завтра укатывает в кругосветное путешествие на яхте с каким-нибудь более влиятельным бизнесменом. А я слишком люблю своих сыновей, чтобы позволить кому-то их ранить. Такая уж я плохая мать.

Признается Северская, промачивая горло чаем. А я неожиданно ставлю себя на ее место. Как буду реагировать я, когда мой Ванечка подрастет и начнет встречаться с какой-то девчонкой?

Буду так же искать подвоха в ее поведении? Устраивать проверки? И относиться скептически к первой влюбленности?

Не знаю.

Качаю головой, ошарашенная внезапным открытием. А Виолетта Константиновна продолжает говорить.

— Может, это и неправильно. Но Марка я люблю больше всего и больше всего за него переживаю. Наверное, потому что его рождение далось мне нелегко. Половину беременности я пролежала на сохранении. Сдавала постоянно анализы. Пила горстями витамины. Сидела на диетах. И даже угодила в реанимацию сразу после родов. Была большая потеря крови, и врачи несколько часов боролись за мою жизнь.

Ситуация Северской настолько созвучна с моей, что я ахаю. Прилипаю к креслу, слушаю ее с огромным интересом, испытывая облегчение, что я была не одна в таком положении, и хрипло шепчу.

— И как вы решились забеременеть еще раз? Откуда нашли смелости выносить Дину?

— Знаешь, дочка, когда любишь мужчину, веришь, что все у вас будет хорошо и отбрасываешь любые другие исходы. Ты ведь любишь моего сына, Аня? Хочешь, чтобы он был счастлив? Ты сохранишь ребенка?

Своей пламенной речью Виолетта Константиновна в мгновение ока ломает мою прошлую вселенную и выстраивает новую. Я захлебываюсь от избытка переполняющих меня чувств и не замечаю, как по щекам текут слезы.

Именно в таком состоянии меня и застает Марк. Смотрит недобро на мать и пристально изучает окружающую остановку.

Правда, не обнаруживает кровавого побоища. Целехонькая посуда мирно стоит на столе. В кружках дымится чай. А мы с его матерью не таскаем друг друга за волосы.

— Мама, ты обидела Аню?

Северский спрашивает мать без лишних предисловий. Я же кидаюсь на защиту теперь, я уверена, будущей свекрови.

— Нет, Марк. Нет. Твоя мама немного меня растрогала.

Все это время мой сынишка любопытно выглядывает из-за спины Марка. И теперь, когда напряжение постепенно спадает, Виолетта Константиновна дружелюбно к нему обращается.

— Здравствуй, Ванюша. Пойдем, покажешь мне свою комнату? Научишь бабку играть в какую-нибудь игру?

Наверное, есть что-то такое в ее голосе, что мой сыночек вкладывает ладонь в ее протянутую руку и спокойно уходит.

Мы же остаемся наедине с Марком.

Я сцепляю в замок пальцы. Царапаю зубами нижнюю губу. И решительно шагаю в неизвестность.

— Марк, у меня для тебя новость.

Глава 33

Марк

Мы так круто проводим время с Ванькой, что я и сам чувствую себя ребенком. Залихватски выписываю на льду виражи, стираю капельки пота, катящиеся по виску, и сдаю наши коньки обратно в прокат.

После мы забуриваемся в переполненную людьми кафешку, занимаем единственный свободный столик у окна и жадно набрасываемся на сочные гамбургеры и картошку фри.

— Мама будет ругаться, что мы ели фастфуд, — справедливо замечает Иван, но выглядит при этом безмерно довольным.

Я же беспечно отмахиваюсь, чувствую себя великовозрастным подростком.

— Значит, поужинаем супом. Компенсируем, так сказать. Идет?

— Идет!

Легко соглашается мой маленький подельник и с любопытством разглядывает многоэтажки, когда мы возвращаемся домой.

Я до сих пор пребываю в эйфории. Хочу в красках расписать Ане, как здорово мы покатались. Но обнаруживаю ее на кухне в слезах и сходу напираю на мать.

Если она снова пришла, чтобы в чем-то обвинять мою девочку вместо того, чтобы извиниться, я просто-напросто выволоку ее на лестничную клетку и наложу табу на любые контакты.

Со Славиной. С ее сыном. И со мной.

— Ты обидела Аню, мама?

Я тараном пру в наступление, намереваясь смести все на своем пути, но Анюта меня удивляет. Тараторит запальчиво и храбро вступается за ту, что имела осторожность совсем недавно ее оскорбить.

— Нет, Марк, нет. Пожалуйста, остынь. Мы с твоей мамой поговорили по душам, и она немножко меня растрогала.

На пару секунд мне кажется, что я угождаю в параллельную реальность. Туда, где мой выбор принимают безоговорочно, и где мне не надо биться за свою любовь. Доказывать, что Аня — самая достойная женщина на Земле.

Это сбивает с толку. Дезориентирует.

И, пока я перевариваю не желающую укладываться в голове информацию, мама по-тихому сваливает с Ванькой. Мы же со Славиной остаемся вдвоем.

Сопим шумно. Жадно таскаем воздух. И ведем молчаливый диалог.

Я ощупываю пристальным взглядом ее хорошенькое лицо. А Аня поднимается из-за стола и медленно приближается ко мне.

Сердце