Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

А следующий день преподносит мне шикарный, если можно так выразиться, сюрприз.

Батя заглядывает ко мне в клуб с утра пораньше, по-хозяйски падает в кресло и тянет ноздрями, когда Анюта заносит нам две чашки только что сваренного кофе.

— Спасибо, дочка.

Отец тепло благодарит Славину, а она вспыхивает до кончиков ушей. Не привыкла еще, что мужская половина моей семьи давно приняла ее полностью и безо всяких оговорок.

— Пожалуйста.

Лепечет она робко и торопливо скрывается за дверью. Я же кошусь на батю с шутливой укоризной.

— Ты зачем мне невесту смущаешь?

— Ой ли. Смутишь вас, молодежь, как же, — заразительно хохочет отец, отчего уголки моих губ тоже ползут вверх, и, отсмеявшись, серьезнеет. — В общем, так, сын, Резникову теперь можешь гнать поганой метлой. Чтобы дорогу сюда забыла и номер твой стерла.

— А поподробнее?

Подавшись вперед, я заинтересованно выгибаю бровь, и в это же мгновение передо мной на стол ложится небольшая папка.

— Листай.

— Надо же.

Получив батино благословение, я с энтузиазмом закапываюсь в содержимое. Здесь и красноречивые снимки, и распечатки Каринкиных звонков и даже анализ ДНК, свидетельствующий, что я на сто процентов не имею отношения к ее ребенку.

Отпускает молниеносно. С плеч падает тяжелый груз, который я все это время за собой таскал. И дышится с новым знанием охренеть как легко.

— Но как?

— Места знать надо. Буду дела передавать, все тебе расскажу.

Довольно щурится батя, а я в который раз испытываю огромную гордость. Плюю на то, что я взрослый и вроде бы состоявшийся мужик. Вскакиваю с кресла. И сгребаю его в медвежьи объятья.

— Пап, спасибо! Ты не представляешь, что ты для меня сделал.

— Да не за что, сынок. Мы с тобой не пальцем деланные, чтобы какая-то курица нас держала за лохов. Ты только Анюту береги. А то уши тебе надеру. Понял?

— Понял!

Рапортую бодро и, допив кофе, провожаю отца до самой двери. Прощаюсь с ним ненадолго, крепко жму протянутую ладонь. А в крови уже бурлит неуемная жажда действий.

— Карина, ты где?

— В больнице на УЗИ.

— Прекрасно. Дождись меня. Я подъеду.

Сунув драгоценную папку подмышку, я ошеломляю Аню долгим упоительным поцелуем, хоть раньше и не был сторонником публичного проявления чувств, и мчу через полгорода, нарушая скоростной режим.

Машину паркую криво. Меряю стоянку рваными широкими шагами. И вскидываюсь, когда на ступеньках появляется знакомый силуэт.

Забрало падает сразу. Перед глазами мелькают багровые пятна. И я старательно торможу себя, чтобы не сорваться с места и не сомкнуть пальцы на чужой длинной шее.

Делаю глубокий вдох. Так же шумно выдыхаю. И пристально наблюдаю за тем, как Резникова, заметив меня, расплывается в довольной улыбке и спешит подойти, смешно перебирая ногами на своих высоких каблуках.

Никто не говорил ей, что это травмоопасно? Особенно, когда ты ребенка вынашиваешь, блин.

— Марк, милый, привет. Какими судьбами? Что-то случилось?

— Ну здравствуй, красавица. Случилось.

Киваю согласно. Сканирую ее тяжелым пристальным взглядом, призванным вывернуть душу наружу. Скалюсь.

Она же непроизвольно ежится. Кутается неловко в тоненький бежевый кардиган. И резко теряет беспечность, беззаботность, легкомыслие. Хлопает ресницами, как попавший в свет фар испуганный олененок, но меня эта ее наносная уязвимость больше не обманывает.

— Садись.

Указываю ей подбородком на дверь. Сам же огибаю «Камаро» и падаю на водительское сидение.

Стелиться перед Кариной не собираюсь. Как и проявлять банальную вежливость.

Дожидаюсь, пока она скользнет в салон и прилипнет лопатками к креслу. И мучительно медленно раскрываю папку, чтобы швырнуть ей несколько фотографий.

— Глянь, фотки какие бомбезные. Качество огонь. Прекрасно все видно. И даже даты стоят.

— Марк, не спеши с выводами, пожалуйста. Я все объясню! — судорожно стиснув снимки, Резникова бледнеет, как полотно, и полосует губы зубами.

Я же в полной мере наслаждаюсь ее паникой прежде, чем выудить распечатку звонков и бросить листы ей на колени.

— И это объяснишь?

— Это не то, что ты думаешь…

— Хватит! Молчать!

Рявкаю так, что, кажется, дребезжат стекла, и двумя пальцами подцепляю пресловутый тест. Подношу бумагу к Карининому лицу, утратившему все краски, и прячу ее обратно.

— Нет, я всегда знал, что ты пустышка. Брюллики там любишь. Показы модные. Шмотки. Но как-то не думал, что у тебя хватит ума повесить на меня чужого сына. Это, дорогая моя, полный зашквар.

— Марк…

— Не перебивай. Начиная с сегодняшнего дня, ты перестаешь лезть в мою семью. Удаляешь все контакты. Мои, мамины, сестры. И в идеале валишь на другой конец света, чтобы со мной не пересекаться. Потому что я, на хрен, тебя в асфальт закатаю, если ты еще раз приблизишься к Ане и что-то ей ляпнешь. Поняла?

— Д-д-да.

— Вот и прекрасно. А теперь выметайся.

Роняю жестко и газую с места с чувством выполненного долга. В клуб возвращаюсь победителем. Вручаю Анюте букет фиалок, которые она любит, и пакет с апельсинами и в довершение вытаскиваю из папки тот самый тест, как фокусник — кролика из шляпы.

— Это что?

— А это, родная, доказательство. Того, что ребенок Резниковой не от меня. И мы с чистой совестью можем закрыть уже к чертям эту главу. Довольна?

Глава 34

Аня

Сегодня, впервые за долгое время, я высыпаюсь. Под боком у Марка так уютно и так безопасно, что я напитываюсь энергией и буквально фонтанирую ей.

Это сказывается и на моей работе. Я с широкой улыбкой встречаю клиентов, подробно рассказываю им правила поведение в клубе и останавливаюсь на наших преимуществах перед конкурентами, как будто рекламирую свое детище, а не чужое.

Это накладывает отпечаток и на общение с коллегами. Антон по-доброму щурится, когда я вручаю ему несколько сварганенных на скорую руку с утра сырников, и лукаво мне подмигивает.

— Анют, что случилось? Светишься вся. Выиграла в лотерею?

— Миллион, да.

Смеюсь звонко, ощущая, как внутри теплом пульсирует большой шар, и тут же переключаюсь на Марка. Потому что, когда он появляется в помещении, я перестаю видеть всех остальных.

Только к нему прикипаю, прилипаю, увязаю в нем наглухо. И больше этого не боюсь.

На стойку передо мной ложится нежнейший букет фиалок, в которые я сразу же зарываюсь носом. Следом за ним опускается пакет с апельсинами и листок, в который я не вчитываюсь.

— Это что? — спрашиваю, выгибая с интересом бровь, и едва не подпрыгиваю в кресле, когда Северский сообщает.

— Это, родная моя, анализы ДНК. Сын Резниковой не от меня, как я и говорил. Так что давай уже закроем к хренам эту