Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

Но я дремлю беспокойно и совсем недолго. Просыпаюсь, едва начинает светать и комната еще погружена в мрачные сероватые оттенки. Провожу рукой по соседней половинке кровати, обнаруживаю, что постель пуста, и легкое чувство тревоги врывается в мое сознание.

Приподнимаюсь на локте и с облегчением нахожу Аню на балконе — хрупкая тоненькая фигурка, завернутая в простыню, видится почти призрачной. Ветер с силой треплет ее волосы, края белоснежной ткани, но она не придает ему ровным счетом никакого значения.

Я поспешно натягиваю мятые брюки на голое тело и шлепаю к ней. Она оборачивается на звук моих шагов, и я замечаю, как подрагивает ее нижняя губа, как мелкая дрожь охватывает ее пальцы. «Наверное, ей опять приснился кошмар», — делаю про себя очевидный вывод и негромко интересуюсь.

— Ты совсем не спала? — мягко обрисовываю пальцем овал ее лица.

— Думала, — шепчет Анюта и, не дожидаясь дальнейших расспросов, начинает откровенничать. — Знаешь, иногда мне очень страшно… Страшно, что беременность может пойти не по плану. Страшно, что что-то может случиться с нашим ребенком. А еще очень страшно от того, какое место ты занимаешь в моей жизни. Я знаю, я сама впустила тебя, открыла дверь в свою душу, доверила ключи от сердца. Ты готов сорваться с любого совещания и сломя голову бежать ко мне, стоит мне только позвонить. И я готова идти за тобой хоть на край света. Я тону в тех ощущениях, что ты мне даришь, забываю о реальности. Остаемся лишь ты и я, стоит тебе дотронуться до моих обнаженных плеч. Меня пугают те стороны, что ты открываешь во мне — я становлюсь неистовой, ненасытной, сумасшедшей. Я раньше и не думала, что могу быть… настолько свободной. Мне бы бежать от тебя, но слишком поздно: я принадлежу тебе вся, без остатка. И не важны ни кольца, ни штампы, ни произнесенные когда-то клятвы, превратившиеся в пустой звук. Ничто больше не имеет значения, когда ты прикасаешься к моему запястью, когда ты вот так смотришь в мои глаза, когда твое дыхание обжигает мою шею.

Аня тяжело выдыхает после окончания пламенной речи, как после утомительной марафонской дистанции. Ее глаза горят лихорадочным огнем, а я влюбляюсь в нее снова и снова.

Поворачиваю ее спиной к себе, так, что теперь мы оба смотрим сверху вниз на выпутывающийся из дремоты город.

— Еще каких-то полчаса, и Москва снова оживет. Кто-то будет спешить на работу, хватать по дороге кофе и хот-дог, закидывать детей по пути в садик. Кто-то будет звонить начальству, врать о внезапно свалившейся простуде, отпрашиваться и ехать на свидание к любовнице. Кто-то начнет утро с зарядки и молочного коктейля. А мы сегодня останемся дома. Не будем высовывать носа на улицу, закажем пиццу и обязательно посмотрим что-то душещипательное, — обещаю я, в то время как мои руки уверенно ложатся на Анины озябшие плечи, и вкрадчиво признаюсь. — Знаешь, мне тоже бывает страшно. Страшно, что это все закончится так же внезапно, как началось. Страшно, что ты перестанешь видеть во мне того, кого разглядела, и захочешь уйти, а я останусь наедине со своей одержимостью тобой. Но я уверен, скоро это пройдет. Просто нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что мы есть друг у друга.

Глава 36

Аня

Я стою напротив высокого зеркала в пол и улыбаюсь, вспоминая события прошлых трех недель.

Все это время Марк сдувал с меня пылинки и всячески меня баловал. Он заваливал меня пакетами с фруктами, следил за тем, чтобы я правильно питалась и получала все необходимые витамины. Он вскакивал посреди ночи, если вдруг мне снился кошмар, прижимал меня к груди бережно и нашептывал слова ободрения так, что, в конце концов, я поверила, что все обязательно будет хорошо.

Он сопровождал меня в каждый визит в клинику. С трепетом придерживал за локоть, когда я поднималась по ступеням. И не отходил ни на шаг, внимательно выслушивая рекомендации врача.

Мы забронировали один из лучших ресторанов с видом на Москву-реку. Согласовали меню. И разослали пригласительные. И, хоть и сейчас в моде все электронное, я с огромным удовольствием подписывала украшенные золотыми кольцами прямоугольнички и старательно выводила вензеля.

Несмотря на некоторую прохладу в отношениях, мы все-таки съездили к родителям и получили их благословение. Мы долго сидели с мамой на кухне, пока мужчины растапливали баню, и говорили, говорили, говорили.

Как будто наверстывали упущенное.

Я больше не ощущала себя не нужной и отпустила давнишние обиды.

— Первое впечатление бывает обманчиво. Теперь я вижу, что Марк — достойный молодой человек. Надеюсь, тебе повезет во втором браке больше, чем в первом, дочка.

Мама невесомо гладила меня по голове и подливала в кружку липовый чай, а я украдкой вытирала рукавом слезы, потому что растрогалась.

Время летело с космической скоростью, и я увлеченно готовилась к свадьбе. Хоть не так давно клялась, что больше никогда не надену подвенечный наряд и ни с кем не свяжу себя узами брака.

Все эти слова превратились в пыль и стали казаться такой глупостью.

И вот теперь я пристально изучаю собственное отражение и немножко нервно разглаживаю безупречный подол моего идеального платья. С в меру пышной юбкой и элегантным корсетом, расшитым жемчугом, оно тянет на настоящий шедевр портновского мастерства.

— Анечка, ты ослепительна. Просто принцесса.

Это Виолетта Константиновна переминается с ноги на ногу у меня за спиной и тайком промокает глаза бумажным платком. В стильном брючном костюме насыщенного изумрудного цвета она выглядит потрясающе.

— Иди-ка сюда, дочка.

Она обнимает меня очень осторожно, чтобы ничего не помять, отстраняется на пару секунд, еще раз внимательно меня осматривая, и берет мое запястье, чтобы повесить на него серебристый браслет с вкраплением из лазурных камней.

— Какой красивый.

— Что-то старое, взятое взаймы и голубое. Когда-то его подарила мне мама, и я в нем выходила замуж за Лешу. Надеюсь, что он принесет вам с Марком счастье.

— Спасибо.

От жеста свекрови я снова размякаю. Предательски щиплет в носу. И бусины слез повисают на ресницах. И я моргаю часто-часто, чтобы позорно не разреветься.

— Милая, не плачь. Макияж испортим.

Качает Виолетта Константиновна головой, а я кое-как справляюсь с гормонами. Это они виноваты. Шалят и буйствуют, возводя все мои реакции в квадрат.

— Пойдем, Анют. Машина уже ждет.

Я позволяю свекрови меня приобнять, вместе с ней проскальзываю в прогретый салон автомобиля и чертовски волнуюсь. Да, у меня в