Тень Элларии - Джулия Фокс

Он заговорил тише, и в его голосе прорезались властные нотки:

— Я стану королём. И у меня должен быть наследник. Законный.

Меня словно окатили холодной водой.

— Корнелиус… Ты… Ты не можешь со мной так обращаться.

Он поднял руку и осторожно коснулся моей щеки, будто проверяя границу.

— Я не собираюсь брать тебя силой, — сказал он негромко. — Мне это не нужно.

Я невольно выдохнула, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. Попыталась выпутаться из его объятий, но он не отпустил.

— Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Так же, как я полюбил тебя.

Эти слова застали меня врасплох.

— Ты? Полюбил меня? — я произнесла это шёпотом, всё ещё не до конца веря услышанному. Он ухаживал за мной, был внимателен, слухи о его похождениях стихли… но всё равно это признание оказалось неожиданным.

Корнелиус заметно поник и поджал губы. Казалось, он и представить не мог, что я могла воспринимать его внимание как нечто несерьёзное.

— Прости… — поспешно сказала я и сделала шаг ближе. Мысли путались. Он любит меня? Теперь он мой муж… Моё будущее. Мой дом. — Я просто… сегодня слишком много всего сразу. Я перенервничала.

— Так давай расслабимся, — он усмехнулся и потянул меня к постели.

Я поддалась, наблюдая за ним и пытаясь увидеть его иным. Не другом детства или союзником, а мужчиной. Он заботился обо мне, проявлял терпение. Если быть честной с собой — он вовсе не был плохим человеком. А хранить дистанцию вечно означало рано или поздно прийти к разладу и нестабильности, о чём матушка предупреждала не раз.

Корнелиус уложил меня на постель, и я судорожно вздохнула, чувствуя, как смешиваются тревога и попытка принять происходящее.

— Хорошо… — тихо сказала я, глядя ему в глаза. — Я обязательно полюблю тебя.

Глава 25 Ноа

Я уже слишком долго скитаюсь. Накопил в себе столько силы, что, казалось, тело может не выдержать. У всего есть предел. Самое время разведать обстановку и решить, что делать дальше.

Столица встретила меня хаосом.

Эрилион гудел: улицы были забиты людьми, на площадях спорили, кричали, читали вслух свежие указы. В воздухе витала не паническая, но вязкая, липкая и въедающаяся под кожу тревога. Война с Кайрэном перестала быть слухом. Её объявили открыто.

Причина виделась очевидной и болезненно знакомой. Кайрэн годами давил, манипулировал, выдвигал условия, за которыми скрывалось одно — подчинение. Глубокий союз, в котором Элларии отводилась вторичная роль, зависимое положение, красивое слово вместо цепи. Когда корона отказалась, Кайрэн ответил предсказуемо: перекрыл торговые пути.

Металлы перестали поступать. А без них королевство начинало задыхаться.

Рельсы, поезда, трамваи, электрические линии, суда — вся эта выстраданная цивилизация держалась на ресурсах, которых в самой земле Элларии почти не было. Я видел, как это отражается на городах: за полгода появились простаивающие мастерские, ржавеющие механизмы, напряжённые лица инженеров, понимающих, что время работает против них.

Ночевал я в дешёвой гостинице на окраине. Не потому, что не мог позволить себе лучше, а из желания избежать лишних вопросов. Скрипучая кровать, тонкое одеяло, запах пыли и чужих снов. Я почти не спал. Сила внутри не давала расслабиться, требовала движения, действия.

На рассвете я вышел.

Дворец… Он встретил меня тишиной, натянутой как струна. Гвардия стояла на постах плотнее обычного, патрули были усилены, но это не имело значения. Я просто шагнул вперёд и позволил миру забыть о моём существовании.

Я шёл мимо гвардейцев, и их взгляды проходили сквозь меня, цепляясь за ничто. Моя воля не была грубой. Я не прятался, не становился тенью. Я просто… не был важен для их восприятия. Потоки энергии мягко огибали меня, внушая одно простое ощущение: здесь никого нет.

Во внутреннем дворе я миновал придворных. Шелест платьев, приглушённые голоса, запахи духов и холодного камня. Я слышал обрывки разговоров о фронтах, о поставках, о короле, который всё чаще закрывался в советах.

Имя ударило неожиданно.

Виолетта.

Я остановился на веранде второго этажа и выглянул в сад, прислушиваясь к женским голосам где-то в стороне. В беседке за чаепитием сидели придворные дамы. Они болтали, смеялись, обменивались пустяками. Для них что война, что мир — жизнь почти не менялась, всё оставалось на своих местах.

А потом взгляд зацепился за нее.

Она сидела чуть в стороне от остальных — с идеальной осанкой, собранная, строгая, будто отделённая от общего шума невидимой границей. Она участвовала в разговоре, кивала, что-то отвечала, но эмоции на лице были выверены. Здесь она была хозяйкой.

— Уро, давай поздороваемся… — тихо произнёс я.

Змейка выскользнула из моего рукава и, коснувшись земли, тут же рассыпалась дымкой, скользя по каменным плитам сада. Я остался ждать.

Как же она была красива. Нежное платье, расшитое бисером и лентами, мягко подчёркивало фигуру, волосы были собраны в сложную, изящную причёску, открывая шею.

Виолетта вздрогнула и опустила взгляд, почувствовав чужое присутствие. Начала поправлять подол платья. Внешне она оставалась спокойной, собранной — ни одного лишнего жеста. Но я знал: Уро до неё добрался.

— Ваше Высочество, всё в порядке? — спросила одна из дам, помогая служанке поставить на стол новый поднос с горячим чайником.

— Да, всё в порядке. Показалось, — ответила Виолетта и выпрямилась. Она даже не оглянулась по сторонам, продолжая беседу.

Что? Почему? Она не поняла?

Или… не желала видеть?

— Ну же, выходи, лапушонок… — пробормотал я и едва заметно махнул рукой, дотягиваясь энергией до стола.

Через секунду одна из дам поперхнулась, отставив чашку.

— Он ледяной! — возмущённо воскликнула она.

Виолетта наконец огляделась. Я заметил, как напряглись её плечи. Я шагнул чуть ближе к свету, выходя из тени, и наши взгляды сразу пересеклись. В груди разлилось тепло. Я замер, как и она, и улыбнулся.

— Виолетта, что-то не так?

— Вы так побледнели…

— Это из-за чая?

— Что-то мне нехорошо, — тихо сказала она, поднимаясь из-за стола. — Я пойду прилягу. А вы продолжайте.

Я усмехнулся своим мыслям. Интересно, как она живёт, чем дышит теперь… Я вернулся в холл и направился вниз. Коридор показался слишком длинным. Я свернул за поворот к лестнице и сразу столкнулся с ней.

Виолетта тяжело дышала, будто спешила. Она крепко сжимала подол платья в руках. И всё же она осталась прежней… Хрупкой, нежной, с огоньком в глазах, который я узнал бы где угодно.

— Привет,