Навязчивый мотив. Клуб 27 - Вероника Артт

Времени на испуг не было. Вдарил адреналин.

Сознание сузилось и сфокусировалось на одной конкретной и ясной цели: освободиться, спастись, выжить.

Не сразу, но я поняла, что к моему лицу прижата мокрая тряпка. Благодаря многочисленным просмотренным документалкам я знала, что только в кино хлороформ (или какую там еще гадость используют преступники) действует моментально.

Я осознала, что у меня есть время, но сколько – понятия не имела, поэтому принялась остервенело дергаться и царапать ногтями руки, держащие меня за лицо и талию.

Сдуру попробовала кусаться, но потом плотно сжала рот, стараясь не допускать попадания в него неведомой жидкости, – слизистую уже начало жечь. Когда до меня дошло, что царапаю не плоть, а плотную ткань кофты напавшего, то дернула за материал. Он съехал, обнажив кожу на руке с тряпкой, и я тут же изо всех сил вцепилась в нее ногтями, пусть и коротко постриженными.

Тогда другая рука, обхватившая талию, встряхнула мое тело на манер тряпичной куклы, пытаясь усмирить. Я была благодарна этому, поскольку вспомнила, что у меня есть ноги. Согнув правую, я начала наугад бить ею назад, стараясь попасть в колено противника.

На четвертый раз получилось: правда, попала я не в коленный бугорок, а в голень.

От боли человек сквозь зубы втянул воздух, и я ощутила, как обе его руки ослабли. Собрав все силы, я вырвалась и, не оглядываясь, бросилась вперед.

Похоже, в моем ловце играл тот же адреналин, что и во мне. Как только я высвободилась из его рук, он тут же позабыл про болезненный удар и подставил подножку, отчего я полетела лицом в пол. Удар был смачный и, к счастью, пришелся на щеку: будь это нос, он бы точно сломался.

Не став разлеживаться, я принялась ползти и тянуться к полоске холодного света стеклянной двери, но меня рывком потащило за ногу обратно.

Чувствуя, как сверху наваливается что-то тяжелое, я хотела было начать извиваться, как пиявка на соли, но противник уже придавил меня всем своим весом. После он сгреб мои руки и заломил их за спину.

На мгновение сковал страх, что сейчас произойдет что-то, после чего я никогда не буду прежней, но тут на лицо вновь легла прохладная, влажная материя.

Я не могла пошевелиться. И сколько бы ни задерживала дыхание, не дышать совсем было невозможно.

Когда все попытки мотаться и брыкаться не увенчались успехом, я неожиданно для самой себя вдруг сдалась и покорно легла.

«Прямо как антилопы на Дискавери, – подумала я. – Когда уже хищник сомкнул капкан челюстей на горле… Обычно это львицы. Ведь львы, вроде, не охотятся? Да, точно, это львицы. Когда большая кошка уже перегрызла горло животного, а то, еще не умерев, перестает бороться и покорно висит в пасти. Меня это всегда поражало и удивляло. И вот она я…»

Я постаралась дернуться, но уже не остервенело, а скорее в какой-то пародии на предсмертную агонию. Безуспешность действия вызвала волну бессильной ярости.

Ощущать себя жертвой было противоестественно.

«Все эти придурки в фильмах ужасов, – думала я, – с их тревожно нахмуренными бровями и сложенными в трубочку губами совершенно нисколечко не понимают, что чувствует преследуемый или находящийся в опасности человек. Тут все скатывается до животных инстинктов. Ты борешься за жизнь машинально, автоматически. Нет того идиотского мотания головы по сторонам в раздумьях: „Куда же бежать дальше?“ Антилопа не думает, скакать ей в сторону водопоя или саванны. Она просто топит на последних скоростях, ощущая, что по ее следам мчится сама смерть».

Материя у лица становилась все более влажной.

«Слезы…»

Конечности медленно немели: не то от немалого веса нападавшего, не то от химии, коей была пропитана тряпочка.

Забываясь, последнее, что я почувствовала, как собственное оружие – мой нож – плотоядно впивается острием в поясницу.

Глава 17

Друг мой – враг мой

Тяжело.

Что-то давило, но уже сверху.

Тело потихоньку оживало, и я почувствовала, что сижу. На сиденье машины, кажется.

Прыжок на кочке – укол в спину.

Сверху лежала кожаная куртка. Она не укрывала и не грела, а наоборот, тяжелой крышкой надгробия вжимала меня в сиденье, не позволяя пошевелить онемевшими конечностями.

Состояние беспомощности первым чувством скользнуло в голову, когда я пришла в себя. А за ним ощущение уязвимости и понимание того, что я – жертва. Грудную клетку сковало яростной горечью и страхом.

Голову будто сжимало тисками. Хотелось лечь, свернуться в позу эмбриона и тихо заплакать. Еще и лезвие ножа, словно издеваясь, игриво жалило поясницу.

«Нужно просыпаться, Бекс, – в этот раз подсознание бережно, без укора взывало ко мне. – Возвратиться в здесь и сейчас, а после попытаться разобраться с тем, во что мы вляпались».

Разобраться.

Справиться.

Бороться.

Тело едва заметно дрогнуло. Сомневаюсь, что водитель это заметил. А если да, то наверняка списал на тряску от неровностей дороги: автомобиль несся на большой скорости, будто человек за рулем нервничал, желая побыстрее добраться до пункта назначения, где бы он ни был.

Машина подскочила на очередной яме, и кончик ножа, наконец, прекратил мучительную прелюдию и прошел сквозь кожу. Пытаясь сдержать крик, я до крови прикусила язык.

Щуря глаза, как на парах в университете по живописи, когда нужно бы определить тональность постановки, я начала медленно, почти незаметно, поворачивать голову. Я не хотела, чтобы он увидел, что я очнулась.

Первое, что удалось разглядеть, так это руку, вцепившуюся в руль. Кисть так крепко сжимала его, что побелели костяшки. В тусклом сумеречном свете, на который только и было способно сейчас небо, блеснуло массивное кольцо.

Нотный стан, ноты, скрипичный ключ… Инициалы. К.С.

«Это он… Неужели это все-таки он…»

Рок-музыкант-убийца. Отличное название для дешевого ужастика, снятого на тапок. Серьезно, я бы такое посмотрела, вот только не от первого лица.

Кольцо с инициалами и его вечные кожаные куртки с заклепками, одна из которых придавливала меня сейчас…

«Стоп.»

Приборная панель автомобиля не сверкала металлическими вставками и не демонстрировала роскошь отделкой дерева.

Все было серым, как мгла за окном.

Потеряв самообладание, я повернула голову.

Еще секунду назад я ожидала вот-вот встретиться с колючими растрепанными прядями и тем же самым выражением лица Криса, которое, пусть и мимолетно, видела уже несколько раз: хищное, холодное, с плотно сжатыми губами и пронзительным взглядом вишнево-шоколадных глаз, сейчас, должно быть, направленных на лобовое стекло.

Но я так и не увидела его. На меня смотрели большие, блестящие какой-то мыслью карамельного