Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

А ведь, когда Малахитовый чертог переживал упадок, барышня Пайрин стала ему опорой. Со временем – и его символом. Однако вечно полагаться на нее одну невозможно. Не будет перестановок – и Малахитовый чертог превратится в болото.

Перебирая в мыслях все эти тонкости, Маомао зачесала в затылке. И тут она запоздало припомнила:

– Кстати, а ведь есть желающие выкупить барышню Пайрин…

Если кто и решится на выкуп первой красавицы, то это явно кто-то из ее давних знакомцев. Первый из них – старший мастер ремесленной лавки, добродушный старец с большим сердцем и верный гость даже в самую худую пору. Когда Маомао была маленькой, он не раз приносил ей какие-нибудь сладости. Примечательно, что мастер приходит не столько ради того, чтобы разделить с барышней ложе, сколько чтобы выпить вина и поглядеть на танцы. Он не раз предлагал за нее деньги, только хитрая хозяйка умело отшивала его, но теперь могла бы и согласиться.

Второй – сановник высокого ранга. Он еще молод, едва перевалило за тридцать. Маомао точно не знала, где он служит, но хорошенько запомнила драгоценный нефрит, украшающий рукоять его меча. Притом сей посетитель был сразу чином выше, чем ныне господин Лихаку, и с тех пор, должно быть, поднялся не в пример высоко. С тем гостем у барышни Пайрин есть особая близость: в ночных играх они понимают друг друга без слов. После утех с ним Пайрин подолгу бывает веселой и румяной. Другие же гости после ночи с ней ходят совсем измученными. Маомао, наблюдая их, вечно удивлялась, как же так.

Однако, припомнив двух верных покровителей барышни, она тут же засомневалась, сможет ли Пайрин жить с ними долго и счастливо. Ведь она славится не только искусством танца, но и тем, что в ночных забавах не знает поражений. Когда гости не могут насытить жажду Пайрин, она бросается на всех без разбору. Может и мужчин из прислуги к себе утащить, а может кинуться обниматься с другими барышнями да ученицами. Демон похоти – иначе и не скажешь.

Потому-то бабуля, ведающая Малахитовым чертогом, колебалась, не зная толком, стоит ли отпускать первую красавицу с выкупом. Не лучше ли предложить ей место хозяйки? Впрочем, есть еще один выбор – отпустить просто так, чтобы шла куда глаза глядят. Однако Маомао сомневалась, что Пайрин решится просить свободы.

«А ведь стать хозяйкой – самый тихий и мирный исход», – пришла к выводу Маомао.

Разумеется, тогда барышне для виду придется уйти со службы, однако на деле ей передадут особых гостей на особых торжествах, а то и вовсе будет позволено любить кого хочется. Иначе сказать, у барышни появится время на себя, и Пайрин такому исходу только обрадуется.

Размышляя все больше о тонкостях сего непростого дела, Маомао остановила взгляд на господине Лихаку и внимательно осмотрела его с головы до ног. Он еще очень молод, всего-то двадцать с небольшим, зато обладает крепким и мускулистым телом, одни руки у него – сплошное загляденье. Как раз во вкусе барышни Пайрин. А ведь, побывав в Малахитовом чертоге впервые, господин Лихаку целых два дня не вылезал из постели Пайрин и, выйдя от нее, выглядел счастливым и полным сил, что само по себе поразительно, если вспомнить, сколь измождены бывают гости барышни.

– Господин Лихаку, каковы ваши доходы? – прежде всего прочего решила узнать Маомао.

– Столько молчала – и сразу о деньгах?! – возмущенно вскричал он.

– Восемьсот серебром в год? – не обращая на его чувства никакого внимания, предположила та.

– Ха, как низко ты меня оценила! – скривился господин Лихаку, и Маомао поняла, что слишком уж занизила.

– Тысяча двести?

Господин тут же умолк, и вся спесь с него сошла. Похоже, в год он получает не больше тысячи серебром. Для его возраста деньги немалые, однако этого не хватит для выкупа первой красавицы Малахитового чертога. За такую хозяйка спросит никак не меньше десяти тысяч, ведь барышня Пайрин только за чайную церемонию берет сотню серебром, а за ночь – все три сотни.

Господин Лихаку уже пару раз побывал в постели Пайрин и, судя по его доходам, оплатить это великое удовольствие из своего скромного жалованья никак не мог. Маомао догадывалась, что встречу с Пайрин ему устроила хозяйка чертога, дабы сколько-нибудь удовлетворить запросы своей сладострастной красавицы.

– Мало? – прямо спросил господин.

– Крайне.

– А если в долг до поры до времени?

– Нельзя, нужно платить сразу, и не меньше десяти тысяч чистоганом.

– Де… десять тысяч?! – вскричал господин Лихаку.

Умолкнув, он будто окаменел, а Маомао гадала, что теперь делать с несчастным.

Сама она считала, что с господином Лихаку могут сговориться на выкуп поменьше, особо если он соберет солидный задаток. Силы у господина было хоть отбавляй, а барышня Пайрин таких любит, стало быть, и не подумает сопротивляться.

Да, не подумает, но полюбит ли здоровяка всем сердцем? Маомао затруднялась сказать. Поглядев на убитого горем господина, она тихонько вздохнула.

– Ну… Допустим, я соберу десять… Думаешь, смогу выкупить? – немного отойдя, спросил он, и Маомао прочла в его глазах тревогу.

– Вы беспокоитесь, что барышня Пайрин может отвергнуть вас? – невозмутимо уточнила она.

Господин Лихаку тут же взвился. Глаза его налились кровью, зубы заскрежетали. А ведь Маомао намекнула лишь на возможность такого исхода, а не бралась утверждать, что так все и будет.

«Что ж, придется помочь», – нехотя уступила она.

Поднявшись со стула, она решительно подошла к господину Лихаку и встала прямо перед ним.

– Поднимитесь, пожалуйста.

– Хорошо… – послушно, но вяло отозвался тот. Выглядел господин Лихаку как огромный понурый пес.

– А теперь разденьтесь. Поднимите кисти к плечам и напрягите мышцы, сжав кулаки.

– Как скажешь… – не меняя выражения, пробормотал он и в самом деле принялся разоблачаться.

Увидев, что господин позволяет себе непотребное, стражи-евнухи страшно переполошились и кинулись к нему, дабы остановить от поспешного шага.

– Не беспокойтесь, трогать не собираюсь, – невозмутимо пообещала Маомао, но евнухов ее слова не убедили.

Спустя немного времени господина Лихаку худо-бедно успокоили, и он, так ничего и не сняв, снова опустился на стул.

– Если разденусь, Пайрин не откажет? – спросил он, грозно нахмурившись.

– Я знаю вкусы госпожи и могу оценить, разумны ли притязания.

– Тогда снимаю… – решился он и в один миг сдернул себя верхние одежды.

Евнухов, попытавшихся ему помешать, господин Лихаку урезонил одними накладками на поясе. Нефрит сам по себе подтверждал его высокий ранг.

Маомао обошла господина кругом, придирчиво оглядывая его со всех сторон. То и дело она складывала большие и указательные пальцы так, чтобы получилась рамка, сквозь которую Маомао смотрела одним глазком.