Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

— Я провалилась сквозь бездну, или она втянула меня, или еще что-то случилось. И вот я оказалась здесь. Но не уверена, что должна была? Все, что я знаю — это то, что слышала… — Она снова остановила себя.

— Ты слышала меня, — закончил за нее Седрик.

Она кивнула.

Она слышала его. Она пришла за ним.

Он попытался отмахнуться от того, какие чувства вызвало у него ее откровение.

— Допустим, ты смогла бы вернуться в бездну, — выговорил Седрик с наигранной легкостью. — Допустим, кто-то бы знал, где неподалеку есть такая. Как думаешь, она вернет нас назад?

— Я думаю, это настолько же дурацкий и отчаянный план, как и любой другой, что мы могли бы придумать. — Она ухмыльнулась. — Давай попробуем.

И вот, бросив последний взгляд на дымящиеся останки своего детского дома — его иллюзию, его реальность, — Седрик и Элирия отправились в лес.

Дойти до деревянного моста не заняло много времени.

А вот набраться храбрости, чтобы спрыгнуть с него — заняло.

Каждая клетка в теле Седрика вопила, умоляя этого не делать. Твердила ему, что это самая глупая вещь из всех возможных, и четыре ада, неужели он действительно это обдумывает, и разве он не помнит, что это все еще состязание? Не следует ли ему относиться с большим подозрением к тому, что она заставляет его прыгнуть с моста?

Пот выступил у него на лбу, сердце оглушительно стучало, пока они стояли на краю этой бездны, всматриваясь в бесконечное ничто. Но в конечном счете, когда рука Элирии сжала его ладонь, когда ее глаза встретились с его взглядом, сияя надеждой и, да, доверием, Седрик прыгнул.

Магия запульсировала вокруг Седрика. Тьма бездны взорвалась ослепительной россыпью звездного света и красок, когда они с Элирией устремились вниз. Это было похоже на падение сквозь миры.

А затем его окружили каменная кладка и глухие стены. Свет факелов бликовал на его доспехах, аккуратно сложенных в углу. Их оружие все так же стояло у стены.

Они вернулись.

Перед ними отворилась дверь в главную залу — та самая, что так удачно исчезла, когда они только вошли в комнату.

Какое-то время Седрик и Элирия просто стояли там — словно ни один из них не мог до конца поверить, что все позади. Что они пережили еще одно испытание. Что стали на шаг ближе к короне.

Седрик открыл рот. И снова закрыл. Он знал, что должен что-то сказать. Ему хотелось что-то сказать.

Вот только он, блять, понятия не имел, что именно.

Не в тот миг, когда пульс все еще отбивал стаккато в венах — сбивчивое напоминание обо всем, что его только что заставили увидеть, и обо всем, что случилось после.

Должен ли он благодарить ее? Эта мысль грызла его — горькая, неумолимая. Ему полагалось быть сильным, тем, кто преодолевает испытания исключительно благодаря собственным заслугам. Он тренировался ради этого. Он был создан для этого.

И все же сейчас он стоял здесь, слишком четко осознавая: если бы не Элирия, он мог до сих пор оставаться пленником того кошмара.

Это не казалось победой. Все выглядело так, будто он сжульничал — будто его вытащили в безопасное место, пока остальные сражались со своими демонами в одиночку.

Если Элирия и разделяла его тревоги, то ничем этого не показывала. Она уже двинулась вперед: ее рука выскользнула из ладони Седрика, когда она подхватила свое оружие и уверенно зашагала к двери.

Пальцы Седрика сжались, ощутив ее отсутствие.

Загнав воспоминания об испытании в самые дальние уголки разума, Седрик заставил себя сделать шаг. Он не мог разобрать чувств, захлестнувших его, когда застегивал на поясе наручи рядом с мечом и кинжалом, вновь надев свои доспехи. Доспехи, которые казались одновременно и тяжелее, и легче, чем прежде.

Его глаза расширились, когда он оценил обстановку в Святилище. Позолоченный стол тянулся почти во всю длину залы. Роскошное изобилие жареного мяса, спелых фруктов, кубков, налитых вином до краев, и кружек, полных эля. Его соратники — другие чемпионы — расположились в больших бархатных обеденных креслах по обе стороны.

Мерцающие свечи отбрасывали золотистое свечение на убранство стола, но атмосфера была далека от праздничной. Кит, Зефир и Трайгг захватили угол на ближнем конце стола. Гаэль и Сайрен сидели напротив них, перебрасываясь натянутыми фразами. Тенебрис Нокс ютился в одиночестве — что ничуть не удивляло — через несколько мест от них.

На другом конце стола Седрик обнаружил Белиена и Леону: на их лицах отчетливо читалось разочарование, пока они шёпотом о чем-то спорили.

Чемпионы по большей части сидели молча, ковыряясь в еде на своих тарелках или делая долгие, глубокие глотки из своих кубков. Все, кроме Трайгга, который, казалось, искренне наслаждался моментом, с аппетитом въедаясь в сочную индюшачью ножку.

Элирия стояла подле Кит. Седрику потребовалось пару минут, чтобы снова облачиться в доспехи, так что их воссоединения он не видел. Но по мягким выражениям их лиц и по тому, как их мизинцы оставались трогательно сцеплены вместе, нетрудно было догадаться, что они обе чувствуют. Облегчение, радость, а может — затаившийся отголосок страха. Энергия исходила от обеих: словно ни одна из них до конца не верила, что другая здесь. Что они обе справились.

Грудь Седрика сжалась, когда он увидел, как Элирия прошептала что-то Кит — слишком тихо, чтобы он мог услышать. Кит энергично кивнула, а затем смахнула слезу у внутреннего уголка глаза.

Седрик отвел взгляд, внезапно почувствовав себя лишним.

— А вот и он! — прогремел Трайгг; его слова прозвучали сбивчиво из-за набитого рта, пока он подзывал Седрика взмахом руки.

— Вот и я, — ответил Седрик, и устало опустился на свободное кресло подле гнома.

— Ну и долго же вы двое возились, чёрт вас дери! Мы ждём уже целую вечность! — Зажав ножку зубами, Трайгг потянулся через весь стол и сграбастал кувшин с элем. Слегка покачиваясь, он попытался наполнить пустую кружку Седрика.

— Давай я сам. — Седрик потянулся к кувшину как раз в тот миг, когда все тело Трайгга сотрясла икот и он пролил эль прямо на вытянутые руки Седрика.

— Ой-ой, — заплетающимся языком выговорил гном, и Седрик не смог сдержать ухмылку от диссонанса: слышать подобное лепетание от кого-то с его внешностью было дико. Он повернулся к Элирии, с любопытством желая узнать, услышала ли она неожиданное восклицание гнома. Почему-то он был